Вторая жизнь

Да разве бы я позволила мужику так с собой поступить? Он у тебя квартирку-то отхряпал? Отхряпал. Проблядушку себе завел? Завел. А ты чего? Легла, и нате вам. Помирай – не хочу. Ты же баба. Да я бы своему мужику глотку за такое перегрызла. Один раз сковородой бы маханула, другой бы раз он подумал, как на меня рот разевать-раскрывать. Я тебе так скажу – квартирку свою и дачу я на Дашку записала. Документики у меня лежат, новенькие. Вот как надо с мужиками. Он тебе раз, а ты ему два.

– Вы же сами говорили, что Рома найдет себе новую жену и у него будут другие дети, ваши внуки. Я не понимаю…

– Ты мне того не этого. Не понимает она. Мало ли чего я говорила? А сейчас другое говорю. Дашка – моя. Она девка. Ей имущество позарез пригодится, когда замуж соберется. Пусть знает, что об нее ноги никто не вытерет. Не обтерет. А если обтерет, так я ему ноги-то повыдергаю. Ромку я тоже пропесочила, надолго запомнит. Он мне говорил, что все честно поделил. Что Дашку не ущемил. Говорил, что ты Дашку ему не даешь, видеться не разрешаешь. Конечно, я взбеленилась. Я ж думала, он Дашку-то мне отдаст! А что оказалось? Ты тут трупом валяешься. Дашка к нему пришла, он ее выставил, потому что у него баба новая. Девка никому не нужна. Живет в халупе. У Ромки-то я была – квартирку он себе отхряпал солидную. Где это видано, чтобы с бывшей женой так поступить? Ты ему мало дала? А то я не знаю! Да если бы не твоя квартира, где бы он был? Это не по совести. Ты тут в отключке, Дашка плачет, а он с очередной девкой в постели кувыркается? Дочь к нему пришла, пожить попросилась, а он чего? Дашка мне все рассказала! Это мужик называется? Знает ведь, собака страшная, что ты больная-пребольная, Дашка еще дите. Сделай по-человечески, разведись по-людски, веди себя по-нормальному, да я первая буду новой невестке радоваться. Слышь? Видела я ее. Ну, колхоз колхозом. Ты хоть и с придурью, но у тебя стиль, я ж видела, что Ромка тебе не пара. Ты ж с другой грядки. Ты ж как мои георгины. А эта – ну прости господи, редиски пучок залежалый. Нос картошкой, ноги-тумбы. Что в ней Ромка нашел? Еще и наглая такая. Ты хоть молчала, вежливая была. Если что и думала, так не говорила. Достоинство у тебя было. А эта сразу подлизываться начала – Валентина Даниловна то, Валентина Даниловна се. Да какая у вас дача, да какие у вас перцы, да какие картины! Да ну ее, на все буквы-перебуквы. Ешь давай. На тебе Дашка, и я не вечная. Сколько мне еще осталось? Только ты у Дашки и будешь.

– Отец – проезжий молодец. Мужики ж, они такие – какое дите рядом, то и родное. А какое подальше, так и забыл – не вспомнил. Эта его новая щас быстро соберется-подберется и залетит-родит, не ойкнет. Она не ты, ждать не будет. Раз ребеночка родит, два родит и Ромку к себе привяжет.