Вторая жизнь

Она больше не стояла на полшага за спиной Ромы, больше не устраивала званых вечеров. Она сосредоточилась на Даше. Полина видела, что никакой любви в этом красивом доме уже не осталось. Здесь жили болезнь, страх, ненависть, усталость.

– Ты всегда на ее стороне, поэтому она никак не может похудеть! Если я запрещаю, то ты тоже должен запретить. А ты разрешаешь! Неужели не понятно? Почему я все время бьюсь лбом об стену? – не сдержавшись, вскипела Лиза.

– Перестань. Ты сошла с ума со своими диетами. Дашка растет, пусть ест нормально. Или будет такая же нервная, как ты.

– Она будет такая же толстая, как ты и Валентина Даниловна! Я, значит, нервная. Да? Потому что держу себя в форме, слежу за питанием и хочу, чтобы моя дочь влезла хоть в одно платье? Я нервная, потому что не хочу, чтобы ее попа свисала со стула? Если бы твоя мать не раскармливала ее с самого детства, она была бы нормальным человеком.

– Даша нормальная… – процедил сквозь зубы Рома и отставил тарелку. – Она – ребенок.

– Она – ненормальная! Нельзя в ее возрасте весить шестьдесят килограммов. И твоя мать – ненормальная. И ты тоже!

– Хорошо, успокойся. Перестань орать. Дашка слышит.

– Пусть слышит! Ты хоть понимаешь, что у нее комплексы? Ее в школе обзывают! Тебя в детстве не дразнили? Ты хоть знаешь, как над ней могут издеваться?

– У нее от тебя комплексы!

– То есть я виновата в том, что стараюсь сделать из нее хотя бы какое-то подобие девочки, а не коровы!

– Все, мне надоело. Даша, иди ешь! Я разрешаю! – закричал Рома.

Лиза хватала воздух ртом.

Даша зашла на кухню, навалила себе огромную порцию еды и ушла в свою комнату.

– Я запрещаю есть в комнате! Для этого есть столовая! – завопила Лиза, бросилась вслед за дочерью, вырвала у нее из рук тарелку и бросила в мусорное ведро вместе с ее содержимым.

– Истеричка. – Рома забрал компьютер.

Через минуту хлопнули две двери – Даша закрылась в комнате, Рома оделся и ушел, даже не попрощавшись с Полиной.

– Что я делаю не так? Почему это происходит со мной? – Полина не знала, как реагировать на происходящее. Она тоже хотела уйти, но не могла оставить плачущую подругу. – Ведь у тебя точно не так. У тебя нормальная семья. Вадим тебя любит. Он не уходит неизвестно куда на ночь глядя. Вот куда он ушел? Да мне наплевать. Мне даже неинтересно. У тебя нормальные, воспитанные дети, а Дашка хамит, ни во что меня не ставит. Я для нее пустое место или источник наказания. Она меня ненавидит. Я же вижу. Чувствую. Она боится меня. Больше ничего, никаких чувств. Я пыталась, очень старалась быть хорошей матерью. Но она меня не слышит, не видит. Не могу так больше. Я с ними схожу с ума. Разве нормально – ненавидеть собственную дочь и мужа? Они совсем чужие. Дашка мне чужая, совсем. Я ее не чувствую.