Вторая жена

Но я сейчас так волнуюсь, что даже чувство голода отступило.

– Василиса Орлова не может теперь просто взять и появиться из ниоткуда. По крайней мере, пока все не станет ясно с твоими друзьями. Я уже молчу о том, что наркотики в твоей сумке – это не только статья. Кто-то ведь их подложил. В чем-то ведь был умысел… Ты можешь быть в опасности. И степень этой опасности и ее природа мне пока непонятны…

– Это означает, что домой ты не вернешься. Пока… Ты ведь сама понимаешь?

Я сглатываю. Но как ни странно, такого ответа я ожидала и даже мысленно была к нему готова.

– Больше ничего не хочешь узнать? – с интересом смотрит на меня, разглядывает. Испытующе…

Я молчу, тяжело вздыхая.

– Почему не спрашиваешь, звонила ли тебе мать? Твой телефон все еще у меня....

В горле скребет. Потому что я почти наверняка уверена, что не звонила.

– Не звонила потому что, – отвечаю тихо и отворачиваюсь.

Алихан пристально меня разглядывает. Как же тяжело от этого постоянного взгляда весом в сто пудов.

– Я навел справки о тебе. Ты не дворняга и не сирота. Нормальная семья из провинции. Отец недавно умер. Мать бухгалтер. В чем дело, Василиса? Что ты не поделила с матерью?

«Это она со мной. Жилплощадь моего отца», – хотела сказать, но не нужно ему копаться в моем сердце и в моей истории.

– У матери своя жизнь. Она недавно вышла замуж и мало интересуется моей. Это лето я планировала провести в общежитии в Москве. Про поездку я ей не говорила. До поездки мы с ней тоже не созванивались месяца три. Так что… Думаю, это не самая большая проблема – то, что она не звонит…

– В чем тогда проблема? Что тебя так сильно расстраивает в том, что ты не сможешь вернуться в Москву? Почему туда так спешишь?

– Пока не могу вернуться… – добавляю я, словно бы от этого моего замечания что-то изменится.

Он хмыкает, специально игнорируя мою ремарку.

– Ешь, Василиса. Мясо остынет. Разговор от нас никуда не убежит.

Я делаю, как он говорит, потому что и сама не очень хочу его продолжать. И в то же время эта тема жжет меня, выворачивает наизнанку. Это убивает – в одночасье стать из живого субъекта просто объектом, местоположение которого определяет совершенно чужой человек. Никем…

– Очень тяжело вот так в один момент взять и оказаться словно бы на другой планете.

– Мы не на другой планете. Мы оба люди, говорим на одном языке – русском. Пусть я с акцентом, но все отмечают, что мой русский хороший. И да, ты сама при нашей первой встрече красноречиво сказала, что мы на территории Российской Федерации.

Последнее он добавляет с легкой усмешкой. Что бы Алихан ни говорил, его зацепила та наша перепалка. Он все равно сейчас самоутверждался.

– Вы понимаете, о чем я говорю… У меня вообще-то была своя жизнь. Мне двадцать лет.