Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный

С нами шесть десятков касимовских воинов, и я выделю сотню с огнестрелом очень хорошим. Ворота закройте и начинайте захватывать дома и дворцы беков и мурз, которые за крымского хана. И не надо с ними в благородство играть. Все мужчины рода, считая детей старше пяти лет, должны быть убиты. Жен заберите себе, как и маленьких детей. Так же разделите всё их имущество. И нужно обязательно сразу убить Сафа-Герая. Он не успокоится, поскачет к тестю, к ногаям, поскачет в Астрахань. Даже до Крыма доберётся. Пока он жив, покоя не будет. Сююмбике должна выйти замуж за Шаха-Али, а её сын отправится со мною в Москву. Не должно остаться других претендентов на ханский престол кроме касимовского царевича.

Булат Ширин с недовольным лицом слушал перевод, не переспрашивал, не перебивал. Просто морщился и губы тонкие под усами кривил. Боровой эти ужимки понимал. Великим специалистом по Казанскому ханству он не был, просто отлично понимал, что всё руководство ханством, все эти карачибеки и простые беки — это родичи. За пару сотен лет все друг с другом сто раз перероднились и убить представителя крымской партии — значит убить двоюродного брата или дядю или племянника. Убить брата жены, убить человека, с которым видишься десятки лет и не раз сидел с ним за одним столом и сотни раз вместе с ним молился в мечети, почти касаясь его. Не простое это решение.

Плюс ещё время такое. Убить человека не на поле боя — это и на Руси, и в Казани грех. Не зря Грозный потом списки вёл и в поминальник сотнями убиенных записывал. Прощение вымаливал в церкви. И при этом даже с перегибами опричнина — это благо для страны. В стране должно быть единоначалие

— Шаха-Али не все захотят видеть ханом.

Брат Михаил записал на листке, и бек с удивлением уставился на карандаш, даже руку к нему протянул и только в последний момент отдёрнул.

— Мы с тобой, Булат, организует несколько совместных… производств, предприятий, цехов. Будем делать стекло и цветную черепицу. Будем вот такие карандаши делать и торговать с Астраханью, с Индией, с Персией. Брат Михаил выдай нашему дорогому гостю запасной карандаш. Пусть попробует чего написать. «Аллах Акбар», например.

Олуг карачибек торговался долго. Они сидели у Юрия Васильевича в палатке и попивали капорский чай.

— Его тоже поставлять будем. Лучше китайского, — когда гость приступил к четвёртой кружке, пообещал ему Боровой. Кружка стеклянная. Стекло зеленоватое и чуть кривовата конструкция, ну не машинная штамповка, но в мире сейчас не много стеклянных кружек.

'Только срочно пошлите за касимовским царевичем.