Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный

Это на тот случай, если после выноса ворот в образовавшуюся дыру хлынет татарская конница, ну или пешцы побегут. Наберут ополчение, со стен снимут людей, копья дадут и погонят, чтобы проклятые шайтан-пушки отбить у урусов. Вон они как близко их поставили. Попытка отбить артиллерию или уничтожить её — это аксиома действий осаждённого города. А без разницы, кто бы не выскочил из ворот или из дыры, после их разноса в щепки этих ворот, оставшейся, но их встретит залп из фальконетов. Маловато будет?

Точно. Никто двенадцатью пукалками калибром в шестьдесят миллиметров остановить несущуюся на них конницу или рать не надеялся. Кроме пукалок есть ведь ещё сто шесть тромблонов. Самое время их применить, а то Юрий Васильевич в их производство столько денег вбухал, что если превратить их в золото и сундук набить флоринами этими или дукатами, то получится прямо как у графа Монтекристо. Открываешь крышку, а там золота полный сундук.

За артиллеристами стоят сто шесть ратников с тромблонами. Тоже заранее крупной дробью — картечью заряжены у них ручные пушечки. Оставшиеся не занятыми вои с алебардами стоят ещё не шаг позади и меняются местами со стрелками после залпа. Кони не дураки, в отличие от людей, и на острое железо не должны пойти. Тромблонщики же, отступив за спину алебардщикам, перезаряжают свои ручницы. Шесть десятков касимовских лучников стоят на флангах этого построения по тридцать человек с каждой стороны. Сначала они должны подойти поближе и прикрыть минёров, ну, а после взрыва отойти и беречь фланги.

Всё, больше войск у князя Углиц… у князя Репнина Петра Ивановича нет. Сейчас он стоит перед набольшими воеводами и, активно помогая себе руками, рассказывает про то, чего они вчера вечером придумали и, более того, даже два раза совсем уже в сумерках отрепетировали. Суворов он — голова. Каждый солдат должен знать свой манёвр — это он не сгоряча придумал, тоже видно столкнулся с бардаком при построении. Народ тыкался, народ перемешивался, народ активно мешал друг другу занять нужное место в строю. А ведь в Москве строились. Но добавилось несколько калужцев с тромблонами и кердык. На второй раз хоть без слёз на это действо смотреть можно было. Павла нашего первого все критикуют, он — пруссак проклятый, солдатиков и офицеров замучил муштрой и шагистикой. А чёрт его знает, возможно и он не дурней Суворова. Боровой бы, время и возможность позволяли если, это построение в две шеренги вчерашнее раз сто повторил, пока последних олух царя небесного не поймёт, как нужно строиться. Так и хотелось, наблюдая первое вечернее построение за шпицрутены схватиться. Но! Нет. Ничего, жизнь длинная. Придётся ввести.

Вожди, они же воеводы, слушали благостно кивая бородами, и искоса на Юрия Васильевича поглядывали.