Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный

Часовой механизм в колесцовом замке провернулся, и искра от кремня воспламенила порох на полке. Бабах, второй выстрел. Боровой завертел головой. Не видно, что там Коробов, готов или нет. Монах уже успел вновь зарядить большой аугсбургский пистоль. Тыкал им в Юрия. Стволом тыкал. Ох, понаберут… А если нажмёт или колёсико само провернётся. Ужас.

Юрий перехватил пистоль за рукоятку, нащупав большое яблоко и уже пристроил его на борт телеги, когда вспышка в десяти метрах от него и поток воздуха с кислым запахом пороха возвестили, что Коробов миномёт успел зарядить и уже жахнул из него.

Первый взрыв… первая вспышка далековато и слабовата получилась. Явно деревья часть света прикрыли. Не получилось у Коробова, с перелётом запустил мину. А вот вторая, через пару минут примерно, вспыхнула, где надо. Эх, жаль воя не услышать, Юрий выглянул из-за борта телеги. Чего хотел увидеть? Как воры с поднятыми руками выходят из леса и белым флагом машут. Так не то, что воров, леса не видно, такая темень стоит.

Кто-то подёргал князя Углицкого за ногу. Ага, Егорка Коноплёв вернулся от Матвея Ильича. Ну, и без слов понятно, Коробов прислал его спросить, палить ли по площадям дальше. Мин всего двадцать и их брали, чтобы научить людей Скрябина стрелять. А тут вона чё. Можно и побабахать — жизнь дороже учёбы поместного войска.

— Ещё две. Одну, как вторую, а вторую, как первую. Ай. Первую на опушку, а вторую вглубь леса. Беги.

Вспышки в лесу долго не наблюдалось. Первая-то быстро последовала, а потом естественно перестраивали наклон направляющих на станине. Наконец, где-то далеко совсем тусклый огонёк блеснул. Перестарались. А с другой стороны, если напавшие на них тати — мотати в это время мотали оттуда. А! Совершали отход на заранее подготовленные позиции, то может и нормально получилось, прямо под хвост.

Егорка его опять за ногу дёрнул. Ишь развоевались. Всё! Так на учёбу не хватит.

— Нет. Не стрелять пока. И даже не заряжать. Подождём, — Коноплёв исчез.

А Юрий Васильевич сполз с борта телеги к колесу и стал ждать. Чего? А сам не знал. Предпримут ли вороги атаку ночную? Ну, тогда быстрее уж. Ожидание смерти — страшнее самой смерти. Минута проходила за минутой, ничего не происходило, и Юрий стал замерзать. Адреналин схватки, стрелы впивающиеся прямо у носа, заставили кровь разогреться и быстрее по венам с артериями побежать, а сейчас, когда опасность вроде миновала, это аукнулось. Организмус вспомнил, что на дворе ранняя весна и к ночи температуры явно в минус уходят, и решил замёрзнуть.

Пришлось вставать. Помахал руками, попрыгал под удивлённые взгляды брата Михаила. Свет, от прогоревшего почти костра, чуть отражался от его глаз и делал их как у дьявола с «огоньком».

— Замёрз я.