Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный

Юрий Васильевич, чтобы лучше видеть происходящее, вылез немного вперёд из-под колючего куста и залёг за самым дальним валуном. Нет, позади всполохи света при выстреле он, отражённые от камня, видел, и потом кислый запах пороха, сгоревшего, до него долетел, но слабенький совсем. Ветер от костра ногайцев дул. И вот от него запах мясного варева долетал даже отчётливее, чем порохового.

— Это была славная битва! — Юрий Васильевич оглядел оставляемый лагерь. Чужой. Эпично.

Как-то ещё будучи студентом… Вот точно, про что была лекция, сейчас и не вспомнить, да курса не вспомнить, но там как-то переключились на картину Верещагина Василия Васильевича «Апофеоз войны». Ага, там на раме есть приписка «Посвящается всем великим завоевателям — прошедшим, настоящим и будущим». Про неё и был разговор, а потом сместился на демонстрацию смерти или смертей для запугивания противника. Дескать, нужно выкладывать перед противником гору вот таких голов, и он подумает лезть ли на такого врага.

Сейчас ту лекцию Юрий Васильевич вспомнил. И решил, что двадцать голов не впечатлят ногаев. Но оставлять просто так трупы тоже не интересно. Где-то читал про японских или китайских мертвецов, привязанных к палкам. Китайских, всё же. Вот и навеяло. В результате, сейчас лагерь ногайцев выглядел так. Стоят привязанные к кольям, которые спрятаны под одеждой восемнадцать степняков и держат в руках свои головы, ну тоже привязали, а то выронят. И надёжно привязали, чтобы птицы не раздёргали верёвку.

Стоят все повернувшись на восток, ждут своего бия.

Воинов в лагере всего было двадцать один, троих с ранами средней тяжести захватили с собой в лагерь за засечную черту. Решили спросить, есть ли у них виза. В подарок ногаи преподнесли князю Углицкому сорок два коня. Сорок две лошади. В общем, там в лагере степняков было сорок две лошадки разных мастей и разного пола. Хотя по мастям так себе разница. Есть гнедые, и есть чуть светлее, пусть будет рыжая масть, если такая существует. Лошадки невысокие 130 — 140 см. Ещё было четыре небольших медных котла и в сумках зерно: просо и рожь. Мясо копчёное, его даже татары брать не решились выкинули, пованивало от него. У каждого был средней паршивости лук, короткое копьё, дротик даже скорее, и такая же, средней паршивости, сабля, тяжёлая, кривая. Нагрудники кожаные ещё у всех были с нашитыми железными пластинами, ну, забрали их, чего добру пропадать, хотя, так себе добро. Пацанам не подойдут. Они пацаны-то пацаны, но никого уже ниже метра шестидесяти пяти нет, а в основном все выше. Прикинули пару этих панцирей и отдали касимовцам. Те все в кольчугах, но амуницию всю забрали, как и всех почти лошадей. Только одну рыжую спокойную кобылку Боровой себе на всякий случай оставил, вдруг потребуется быстро в Шацк добраться.