Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный

И Василий Семёнович не главным у них, он в Рязани с Большим полком расположился, а в эти Палестины приехал, так сказать, оценить обстановку. Места безлюдные и снабжать продовольствием тысячи людей здесь будет невозможно. Пока на седмицу выделили сюда две сотни ратников и продукты они в седельных мешках с собой привезли, а позже из Рязани возможно придёт обоз с продовольствием, а возможно и не придёт, это продовольствие в Рязани ещё собрать надо.

Старшим у поместного войска был князь Мышецкий Данила Тимофеевич, он с небольшим обозом завтра должен пожаловать.

— А чем люди эти тут заниматься собираются? — после обнимашек и целовашек усадил за свежерубленный столик дорого гостя Юрий Васильевич обед от ханского кухаря отведать.

«Дозоры будут нести и атакуют поганых, если те малым отрядом подойдут, а потом отступят к Шацку», — прочёл Юрий Васильевич и головой замотал.

— Ничего тут дозорить не надо. Имеется кому дозоры нести, у меня есть в отряде шесть десятков касимовских татар, они места эти лучше знают. Я у воев князя Мышецкого десяток коней заберу на время. Они им пока не понадобятся. Нужно лес рубить и засеку укреплять.

После обеда спасть не легли, не до того. Юрию выделили кобылку смирную, и они с Василием Семёновичем объехал засеку с юга до самого Шацка, и Боровой раз за разом тыкал пальцем в места, где явно поленились люди, рубившие засеку. Кое-где вообще, лавируя между деревьями, можно было на коне её преодолеть.

— Понимаешь, Василий Семёнович, чем ратникам срочно нужно заниматься? Я этого князя знать не знаю. Наверное, и не встречался ни разу, ты, как воевода, скажи ему, чтобы он с воями не под моим началом, я отрок, а сам, по твоему указанию и по собственному хотению, стал засеку укреплять, срубая дальше на север деревья и их сюда перенося. Ну и десяток лошадок порезвее мне выделил для касимовцев. Пусть они в разведку ходят.

К сожалению, всем этим планам и благим намереньям осуществиться не пришлось. Едва они подъехали назад к реке, где начинается засека, как с юга из кустов вдоль реки высыпали татары касимовские, которых мурза утром опять в разведку отправил. Бегут, кричат, руками машут. К семи гадалкам не ходи столкнулись с ногаями.

Князь Серебряный, как Гойко Митич хряснул себя в золотые пластины кулаком, и тоже чего-то нерадостное заорав, развернул жеребца солового на задних ногах и помчался по проходу, открытому для них только что пацанами, в лагерь на той стороне засеки.

Вона как? Бросил, понимаешь, наследника Великого князя и отрока на съедения злобным степнякам. Эх, перевелись богатыри на земле Русской. Пришлось Боровому и свою кобылку развернуть и последовать за князем. Тот уже встав в стременах и сняв плащ красный крутил его над головой и… беззвучно рот открывал.