Вторая половина олигарха

– Марин, ну подумай сама: откуда у меня дома могут оказаться твои дети? Конечно, у них дома, вернее, в доме твоего Корнила.

– Я устроилась к нему репетитором иностранных языков.

– Корнил решил изучать иностранные языки?

– Да не он! Дети. Я буду учить твоих детей языкам.

До Золотовой, кажется, наконец дошло. Она обрадованно вскрикнула и со скоростью пулемета затараторила в трубку:

– Полина, немедленно расскажи мне, как они там! Как у них дела? Танечка не болеет? А у Ванечки все в порядке? Когда я говорила с ним по телефону в последний раз, он сказал, что упал и разбил коленку…

– Сейчас я заеду к тебе и все расскажу. Будь дома.

Хотя это предупреждение, скорее всего, было лишним. Вряд ли Марину теперь можно было вытащить из дома даже под самым серьезным предлогом. Через двадцать минут она уже открывала мне дверь Алининой квартиры.

– Э-э-э… Гражданка, вы кто? Вы, простите, к кому?

Черт, я же забыла стащить с головы платиновый парик, и Золотова меня не узнала.

– Все в порядке: свои… Ну, что так смотришь? Да я это, я… Полина.

Я наконец сняла парик, убрала его в пакет, и тут только Марина расплылась в улыбке:

– Ха! Полина! А здорово это ты… с такими волосами… Тебе идет! Зачем ты их надела?

– А что, я, по-твоему, должна явиться к твоему бывшему в своем естественном виде? Может, еще объяснить цель моего визита? Неизвестно, как там все обернется… Нельзя, чтобы он знал, кто я…

Вдруг Марина опомнилась и схватила меня за руку:

– Говори! Быстрее говори: как они там?

– Дай хоть отдышаться-то! – взмолилась я.

– Ладно уж… отдышись…

– Ну, спасибо, что разрешила.

Я сбросила туфли и прошла наконец в кухню, где Золотова что-то стряпала. На столе лежали разделочная доска, ножи, картошка, луковицы, что-то еще из арсенала поварих. На большом блюде размораживалась курица.

– Да вот, хочу твою Нечаеву накормить как следует. А то в ее холодильнике – одни полуфабрикаты. Просто жуть! Как она их только ест? Так и язву недолго заработать…

– Мы с дедом, между прочим, тоже едим эти самые полуфабрикаты, – сказала я, – и ничего, пока живы.

– Да в порядке твои дети! – Я хотела взять из шкафчика чистый стакан и налить в него холодного кваса, но Марина меня тормознула:

– Ты руки мыла? Пришла с улицы – и давай грязными руками все хватать?! А микробы?

Я обалдело посмотрела на Золотову:

– Не переживай ты за свои микробы, ничего с ними не сделается.

– А я не за них, я за тебя переживаю. Быстро вымой руки, а я тебя сейчас покормлю…

Я пошла в ванную, по дороге размышляя, что материнство как-то не совсем хорошо подействовало на Золотову. Она, похоже, стала занудой. Однако руки я все-таки вымыла очень тщательно и села за стол, а Золотова налила мне стакан холодного кваса. Я рассказала ей, как ездила в дом ее бывшего мужа, как поговорила с ним.