Вторая Мировая война между Реальностями

В центре Восточного фронта развертывается Смоленское сражение, на флангах Рунштедт приближается к Киеву, а Лееб подготавливает поворот 18-й армии на Таллинн. В Западной пустыне продолжается оперативная пауза. Войска «Свободной Франции» (читай, английские) обживаются в Сирии.

Соединенные Штаты Америки все еще остаются в стороне от общеевропейской войны. Вовсю работает программа «Ленд-лиза», американские корабли охраняют конвои в западной Атлантике, нейтралитет нарушен давно и необратимо, но Германия предпочитает этого не замечать.

Сложившееся положение дел устраивает всех, кроме Франклина Делано Рузвельта – гениального политика, ставшего президентом США в год кульминации мирового промышленного кризиса. Уже тогда, в 1932 году, он пришел к выводу, что большевики правильно говорят об «общем кризисе капитализма», и что мировая война является единственной реальной альтернативой «советизации» мира.

Ф. Рузвельт понимал, в чем притягательность коммунистической идеи. До сих пор она оставалась единственной внятной концепцией индустриального общества, которую можно было бы назвать «справедливой». В православной некогда России справедливость считали прерогативой дьявола (ибо Господу приличествует милосердие), но религиозная традиция, отнюдь, не помешала русской бедноте расправится со своими «угнетателями» и присягнуть на верность новому режиму, который обещал фабрики рабочим, землю – крестьянам и среднее образование (а с ним и будущее) – всем без исключения.

«Новый курс» Ф. Рузвельта был попыткой ответа на коммунистический вызов. Но президент знал, что этот ответ недостаточен. Для того чтобы Соединенные Штаты смогли построить общество, которое будет если и не более справедливым, то заведомо более притягательным, чем большевистский «рай чертей в аду», нужно полностью переформатировать сложившийся после Версаля мировой порядок.

Тогда и только тогда «новый курс» будет завершен.

Перед Ф. Рузвельтом стояли очень сложные стратегические задачи.

Прежде всего необходимо было добиться вступления США в войну. Это отвечало интересам страны, было подготовлено всей предшествующей политикой президента и двумя годами статуса «невоюющего государства», но сделать решающий шаг самостоятельно Ф. Рузвельт не мог: «изоляционисты» немедленно раскололи бы Конгресс, а с ним и все американское общество – отнюдь не стабильное и далекое от процветания.

Следовательно, противник должен был сам напасть на США. Поскольку Германия от этой чести уклонялась, нужно было найти другого врага. К счастью, в насыщенном геополитическими противоречиями мире 1940-х годов это было нетрудно.