Японская война 1904. Книга вторая

После этого можно будет рассказать, что именно я хочу получить, и посмотреть, что из этого они способны делать. Правда, как оказалось, рабочими были не все приехавшие — два десятка маньчжуров не принимали участия в общей суете. Они дождались, пока я договорю со старостой, и только потом представились.

— Янь Сюнь, — поклонился старший из них с выбритым лбом и длинной черной косой, завитой словно даже с каким-то рисунком.

— Полковник Макаров, — я ограничился легким кивком, ожидая продолжения.

— Я прибыл, чтобы принять командование вашими вспомогательными отрядами из местного населения.

— Вы военный? — спросил я в лоб.

— Бывший. Западное крыло посчитало, что мне лучше покинуть армию из-за моей позиции.

— Императрица, — Сюнь на мгновение прикрыл глаза, — хоть и принадлежит к маньчжурской династии, но не верит, что за нами будущее. Она слишком много прав и воли дает простым чжунго, а я… Мы слишком явно против этого высказывались.

Я задумался. Западное крыло — это китайская разведка; политика умиротворения большого Китая действительно проводилась Цы Си, ясное дело, были и недовольные. На первый взгляд в этой истории не было ничего необычного, но что-то меня смущало. Точно! Маньчжуры хотели сохранить свой статус, они ставили на меня, значит, рассчитывали, что я смогу им в этом помочь. Смогу ли? И захочу ли поддерживать старый строй, который совсем не принес Китаю славы?

С другой стороны, если смотреть на конкретных людей… Они готовы работать, они готовы служить. Тогда, если Маньчжурия станет частью Российской империи, это станет возможно и в боевых частях, а тогда им самим даже без подтверждения местных титулов можно будет получить дворянство. Война открывает пути. Берет свою цену, но открывает, и некоторые люди понимают это на уровне инстинктов.

— Сколько времени вам нужно, чтобы договориться с местными и подготовиться к новым работам?

— Сколько у вас сейчас чжунго в нестроевых частях? И где они расположены?

— Четыре тысячи четыреста двадцать, — ответил я, невольно думая о том, что, несмотря на потери и бегство части рабочих, другие предпочли остаться, и, более того, многие местные не стеснялись как бы между делом вливаться в эту пеструю массу. — Сейчас первая смена работает на подготовке укреплений, вторая и третья отдыхают.

— Три смены? — Сюнь искренне удивился.

— Это мое личное требование: стараться выдерживать рабочий день в восемь часов.

— Пусть так… — маньчжур задумался. — Тогда мы за сутки поговорим со всеми старшими, и уже завтра к вечеру я доложу, по каким направлениям мы сможем ускориться. А также отберу тех, кто способен к более тонкой работе.

Вот и договорились. Я окинул взглядом старую китайскую крепость, в которой все сильнее, все ярче кипела жизнь.