Японская война 1904. Книга вторая

— Перехватим, — Хорунженков только сосредоточенно кивнул, и я дал добро на начало операции.

Капитан передал сигнал вперед с помощью солнечного зайчика и посаженных на крышу связистов, так что операция началась прямо сейчас, а к моменту нашего появления у желтого дома уже перешла в решающую фазу.

— Пожар! Пожар! — нанятый китаец-актер носился перед юкаку, изображая панику.

В то же время подожженные тряпки сразу под всеми окнами и дверьми наполнили помещение едким противным дымом. Обитатели двора развлечений не выдержали и начали выбегать на улицу. Впрочем, даже здесь кто-то неизвестный попробовал проверить обстановку. Первыми наружу показались два охранника, грозно крутя башками из стороны в сторону, потом Дун Фэй. Хозяйка двора в отличие от своих дуболомов сразу обратила внимание, что пожар не настоящий, но сделать ничего не успела: сидящие на крыше крыльца солдаты спрыгнули вниз и мгновенно всех повязали.

Дальше повисла пауза… Без приказа или отмашки от хозяйки остальные обитатели юкаку не спешили показываться на улице, но дым продолжал валить, актер все так же искусно нагнетал панику, и девушки не вытерпели. Сначала одна, другая, потом сразу всей толпой они высыпали на улицу и тут же замерли, обнаружив направленные на них винтовки.

— Армейская операция, никому не двигаться, — предупредил я, и мы перешли к следующей части марлезонского балета.

Второй взвод оттащил чадящие тряпки, а потом, разбившись на двойки, быстро скрылся внутри двора развлечений. Одновременно с этим я прошелся вдоль линии девушек и остановился перед старой знакомой.

— Казуэ — это ведь японское имя? — я внимательно посмотрел ей прямо в глаза.

— Все верно, до 12 лет меня воспитывали как будущую гейшу, — Казуэ и не подумала смущаться. — Но потом родители умерли, а меня увезли в Китай. Не самая удачная карьера, но среди местных я теперь лучшая, и даже генералы не стесняются ходить на мои чайные церемонии.

И снова взгляд из-под бровей. Одновременно смиренный и дерзкий — мол, понимаешь ли ты, кому я буду жаловаться? Если бы я явился сюда, просто пойдя на поводу у своей паранойи только из-за редкого имени, вот был бы конфуз.

— Вы не имеете права, — тем временем старуха-хозяйка тоже рванула в мою сторону. — Мы, конечно, люди простые, но знаем правду. Военные не могут проводить никаких расследований. Вы не жандармы, и уже скоро каждому из вас придется ответить за это перед подполковником Шершовым!

— Замолчи! — тут же рявкнула Казуэ, но слово было уже сказано.

Все-таки хозяйка двора развлечений могла знать какого-то местного жандарма, может быть, главу отделения. Но когда тебе с ходу тычут именем заведующего полицейским надзором при всей Маньчжурской армии — это уже совсем другая история.