Японская война 1904. Книга вторая

А разобрать-собрать антенну все же не так и много времени занимает. Но тут мне напомнили, что искровой передатчик — это не современные мне приборы. Если так посчитать, его максимум — 2000 слов в день. Именно в день! Длинное сообщение — это часы работы. И вот генерал Бильдерлинг готовит отчет, а потом Чернов сидит до середины ночи, передавая его.

Я почему иногда про это забываю? Потому что в начале мы всегда кодовыми фразами быстро передаем общую обстановку, и обычно на этом я останавливаюсь, уже на следующий день читая полный отчет на бумаге. А ведь и у меня Городов точно так же сидит до 3 часов и принимает его.

— А еще поручик Чернов хочет доработать машину, — тихо, чтобы не мешать связисту, добавил Буденный. — Полевые телефоны же по проводу вполне передают голос, вот он хочет трубку и на искровой передатчик приспособить. Если получится, это же такую пользу принесет.

— Очень большую пользу, ваше высокоблагородие, — Чернов на мгновение отвлекся от ключа.

— Не получится, — я покачал головой.

Я не физик, и очень не хочется расстраивать тех, кто хочет сделать что-то полезное, но… Я точно помню, что искровой передатчик в принципе не может передавать речь. То ли ему частоты для этого не хватает, то ли нужны незатухающие волны — а это источник постоянного тока и колебательный контур. В общем, я как мог объяснил суть проблемы, сославшись на достижения современной науки, и… Я думал, на этом все закончится, так нет. Чернов только воодушевился, наговорил мне кучу благодарностей и пообещал, что они с Городовым теперь точно достанут нужную литературу и что-нибудь придумают. Я все же сомневался в успехе, но на этот раз промолчал: если шанс и желание есть, пусть работают.

Оставив Чернова, я вывел Буденного на улицу.

— Петр Николаевич сейчас в рейде вместе с капитаном Хорунженковым, — начал я.

— Сотник Врангель справится, — тут же добавил Семен.

— Я в этом не сомневаюсь. Но к нам продолжают прибывать добровольцы: пока его нет, тебе надо будет взять их под свою руку. Если будет новый бой до того, как сотник вернется — именно тебе вести их на врага.

— Я… Справлюсь, — глаза Буденного блеснули. Волнуется, жаждет признания, но в то же время понимает и меру ответственности. Повезло мне с ним.

— Рассчитываю на тебя, — ответил я, и мы какое-то время стояли, глядя куда-то вдаль. Не знаю, что в этот момент загипнотизировало Семена, а я вот смотрел на звезды. Совсем не такие, как дома, и именно эта мелочь помогала лучше всего понять, как же мы сейчас далеко от него.

— Вячеслав Григорьевич… — еще через минуту Семен снова заговорил. — А почему мы отходим? У генерала Бильдерлинга есть силы, вы еще подошли. Неужели вы вместе не сможете остановить японца?

— Ну… Победить, ясное дело.