Японская война 1904. Книга вторая

Мои китайцы допилили первые опоры для железнодорожной платформы и до окончания их тестов взялись за изготовление касок. Очень важная штука, о которой я чуть не забыл. Повезло, что доктор Слащев для своей статьи собрал статистику по ранениям в разные части тела. И на голову приходилось почти двадцать процентов. Немного? А если взять только легкие, то эта цифра возрастала уже до сорока. В общем, пользу от простой железной каски было сложно переоценить, а мы ее еще немного доработали. Летний вариант с тканевой шапочкой, чтобы не натирать лысину, и зимний — с войлочной.

Кстати, войлочные тулупы, которые я закупил еще во время стояния на Ялу, оказались на удивление полезны. Аж по трем направлениям. Утепление раненых, чтобы те не тратили на это лишние силы, борьба с вечерней прохладой и, наконец, защита от мелких осколков. Это тоже доктор Слащев раскопал. Как оказалось, в других частях было много легкораненых в корпус, причем раны были нанесены не пулями или снарядами, а каменными осколками, которые эти пули и снаряды выбивали из множества хрупких пород, устилающих местные сопки… А у нас были тулупы, которые солдаты и не снимали, часами лежа на земле в ожидании атаки. Получается, даже четыре пользы.

В общем, этими новостями я был очень доволен. А вот остальные меня немало смутили, но откладывать их на завтра было бессмысленно, так что я сразу пошел разбираться.

— Господин Макаров, — в моем еще не обжитом штабе меня ждала раскрасневшаяся и взволнованная Татьяна Гагарина.

— Княжна. Вы хотели поговорить?

— Да. Я… — она вздохнула, на мгновение прикрыла глаза и, наконец, выдала. — Я договорилась с главнокомандующим и доктором Вреденом, теперь я смогу служить не в госпитале Красного Креста, а прямо у вас, в корпусном. Надеюсь, вы, как множество других офицеров, не станете рассказывать мне, что девушке не место так близко к сражению и смерти.

Чем дальше она говорила, тем яростнее сверкали ее глаза.

Татьяна задумала это уже очень давно, но как же сложно было сломать глупую традицию. Благородные девицы только в Красном Кресте, а армейские госпитали — уже только для мужчин, ну или кого попроще. К счастью, ей хватило и упорства, и влияния. А еще помогло то, что Куропаткин чувствовал себя виноватым за случай с великим князем, чем девушка тоже не преминула воспользоваться.

Теперь оставался только последний шаг, последнее препятствие — сам Макаров. И лишь бы он не обманул ее ожиданий. Татьяна неожиданно поняла, что раньше даже не думала об этом, а теперь, едва представив, что он скажет «нет», чуть не пришла в отчаяние. Ведь все же вокруг твердили, что полковник стал гораздо суровее, чем раньше, что он готов переступить через любые правила ради результата.