Японская война 1904. Книга вторая

Вот и хорошо! Если честно, командир одного из моих снайперских взводов в последнее время не радовал. Я думал, что это он так тяжело переносит ответственность, пришедшую вместе с чином зауряд-прапорщика, даже прикидывал, как бы его растрясти… Но не пришлось. Хорошее дело и успех помогли справиться со всем, что бы Мишек там себе ни напридумывал.

А казаки тем временем продолжали рассказывать. Как японцы отступали, как они проскакали за ними до вершины ближайшей сопки, как Мишек спрыгнул и уже с земли одного за другим снял всю японскую четверку.

— Там было даже проще, чем в бою, — рассказывал он. — Когда стрелял в первый раз, расстояние было чуть больше сотни метров. Второго взял на двухстах, третьего на четырехстах метрах.

— Четвертый начал метаться из стороны в сторону! Я уж было подумал, что уйдет, — включился Буденный. — Но Мишек выдержал и коня ему подстрелил.

— Он прижался к нему, по-другому было никак, — Мишек немного смутился.

— Подождите, вы что, еще и языка взяли? — обрадовался я.

— Никак нет, — тут же погрустнел Буденный. — Он за своим конем спрятался, начал отстреливаться. Будь у нас время, мы бы подождали, пока патроны кончатся, и скрали, но… Если бы он дольше шумел, кто-то точно мог услышать. А еще он Ворона зацепил, мне пришлось на запасном возвращаться.

— Подстрелил я его, — подвел итог Мишек.

— Все равно молодцы, — я крепко пожал руки каждому из казаков. — Вы большое дело сделали. По медали точно заслужили.

Мишеку не нужна была медаль, хотя полковник Макаров в отличие от многих других командиров никогда не скупился награждать тех, кто себя проявил. Причем не только по представлению офицеров, но и сам многих замечал, лично писал представления. Так было не принято, однако после Вафангоу многие в корпусе даже мериться начали. Кто сам всех героев заметил, а кого полковник ткнул носом за невнимательность.

— Можешь отдыхать. Молодец! — Буденный оставил бывшего казака, отправившись встречать другие дозоры. Волнуется, там-то без больших начальников все могло пройти не так гладко. Мишек понял, что и своего бывшего товарища тоже считает неплохим офицером. Вот умеет все-таки Макаров приметить тех, кто может многого добиться.

Правда, вот с ним он ошибся. Улыбка на лице Мишека изменилась с легкой на злую. Он ведь ответил на то письмо пана Пилсудского. Честно сказал, что сбегать ради низкого чина не будет. А тот возьми и напиши снова, прямо перед рейдом. Назвал Мишека по имени, вспомнил его отца и деда, через деревню которых однажды проезжал. А потом закончил тем, чтобы Мишек никуда не спешил. Чтобы учился у Макарова, собирал знания, верных людей, что видят не только блеск и славу, но и спрятавшуюся по углам грязь царского режима.