Вторая дорога

У крепостной стены собрался Черный отряд. К Жану подошел Дижон:

– Это был самый легкий наем в моей жизни.

– Но он еще не кончился, надо восстановить законную власть. В городе сидит какой-то магистрат, под именем полиции орудует вообще неизвестно кто. В деревнях народ не знает, кого слушать. Баронская дружина вам, конечно, поможет, но и оставить замок без охраны сейчас опасно.

В ответ Дижон лишь улыбнулся.

– Не смешите, ваша милость. Разогнать городских оболдуев, вправить мозги деревенским олухам, это что – труд? Вот когда здесь обученные войска стояли, а рядом боевой маг шарился – тогда да, было серьезно. А это так, вроде тренировки для моих девок. Не беспокойтесь, занимайтесь своими делами. Мы все видели, вам отца хоронить. Так что плюньте на остальное, ждите через три дня с докладом. О, вот уже вас встречают. Этот боец останется для связи, – он указал на стоявшего рядом крепкого молодого человека, – а мы вперед, гонорар отрабатывать.

С этими словами Дижон вскочил на коня и во главе отряда умчался в сторону города. Жан и де Савьер повернулись к открывающимся воротам. Из замка в сопровождении вооруженного отряда вышел Гастон. Узнал, рванулся к брату, но, увидев, что тот не один, принял официальный вид.

– Месье Ажан, рад вас видеть! Месье… Простите, мне знакомо ваше лицо, но не могу вспомнить…

– Это не страшно, Гастон, – ответил Жан, – главное, чтобы его Шарлотта вспомнила.

– Ну, конечно же, шевалье де Савьер. Рад вас видеть. И спасибо. Как я понимаю, чуду освобождения мы обязаны вам. – Все очень вежливо, но очень сухо.

– Мы можем пройти? – прервав реверансы, спросил Жан.

Вместо ответа Гастон взмахнул рукой, солдаты расступились, освобождая проход.

Старинный замок чужой страны чужого мира, ставший в новой жизни единственным местом, которое можно назвать родным. Каждая пядь земли, каждый его закуток навевают воспоминания. Радостные и грустные, часто совсем мелкие, но именно те, из которых и состоит жизнь. Сейчас посреди двора, укрытое простой холстиной, лежало тело одного из немногих людей в этом мире, кого Жан даже мысленно называл другом.

Из-под холстины вытекла кровь, уже впитавшаяся в землю. Что сделало с телом шальное ядро, не хотелось даже представлять. В этом мире Жан видел много смертей. Всяких, привык. Но эта была смертью друга.

У тела стояли вдова и дочери. Еще какие-то люди. Кого-то Жан узнал, кого-то видел впервые. Вот баронесса поворачивает голову, смотрит на него… Непонимание, узнавание, удивление… И баронесса исчезает, остается лишь женщина, на глазах которой только что погиб муж и к которой вернулся сын, которого все вокруг считали мертвым. Лишь она одна верила, и он пришел. Живой, к телу убитого отца.