Вторая дорога

И, главное, его дочь точно не виновата в вашей ссоре. Послушай…

Жан рассказывал долго, подробно. И о помощи сына, оказанной три года назад, и о беде дочери, попавшей под заклятие. В конце концов, Транкавель врач. В этом мире не было Гиппократа, никто не создавал великой врачебной клятвы, но много ли это изменило? Разве такое дело, как исцеление людей, определяется десятком слов, произнесенных или не произнесенных?

– Заклятие Черной розы, – выслушав, задумчиво сказал виконт. – Если это оно, ты знаешь, что будет дальше. Еще до ночи девушка будет мертва, этого никто не может изменить. Но если нет, а отец выполнит свой долг… Ты прав, едем немедленно!

Больше всего де Фронсаку хотелось напиться. Смертельно, до беспамятства, до потери человеческого облика. Казалось, алкогольный угар отключит мысли и память. Особенно память, которая назойливо, наплевав на желания человека, подсовывала картины счастливой молодости. Вот рождается сын, наследник, преемник чести и славы рода, и весь маркизат до последнего крестьянина гуляет, поздравляя счастливых родителей. Вино лилось рекой, но сеньор в тот день плевал на расходы, было только счастье отца, которым безумно хотелось делиться со всем миром.

Вот через десять лет, когда супруги уже потеряли надежду на второго ребенка, рождается дочь. Смешной сморщенный комочек, не признающий полутонов. Если ей плохо – значит, плохо всему миру и нет горя горше на свете. Она плакала так, что слезы выступали на глазах самых веселых и циничных шутов. Зато если смеялась, казалось, на небе всходило второе солнце, и те же шуты замолкали, понимая, что все их шутки не значат ровным счетом ничего. Зачем какие-то, пусть и самые остроумные, слова, когда рядом смеется Мили?

Господи, она же… Маркиз даже не представлял, как ввести ее в светское общество – умница, красавица, она начисто лишена способности к интригам, качества, необходимого при дворе. Этот недостаток она прятала за язвительностью, награждая знакомых колкими замечаниями, но отец знал точно – это лишь щит для по-детски доверчивой души. Брат был таким же, но предпочел прятаться за бесшабашной удалью и молодецким нахальством, располагавшими к нему покровителей. Интересно, как сможет поставить себя при дворе дочь?

Демон!!! Не будет никакого двора! И дочери не будет. Уже сегодня. Ну что, отец? Готов? Идти и докладывать. О ней. А потом… Де Фронсак не только вельможа и феодал. Он профессионал, посвятивший жизнь охране первых лиц государства. Он знает процедуру. Более того, он был готов сам организовать ее исполнение, если бы беда коснулась кого-то другого. Другого… Но не Мили же! Господи, за что?! Да, эта девушка уже не его дочь. Его дочь погибла, и это чудовище лишь выглядит, как она. Все так, но, господи, как же больно…

Все, надо идти.