Встречный бой штрафников

Человек, назвавшийся Иваном, тут же отступил на полшага в глубину сарая, где сумрак был погуще и понадежнее. И спросил шепотом:

– Она дома?

– Нет. Фрау Бальк уехала в деревню.

– В доме еще кто-нибудь есть?

– Нет. Только я. Фрау Бальк живет одна.

– Ты меня ночью заметила?

– Да. Я увидела, что кто-то пробежал под окном.

– Там, недалеко от вашего дома, бомба попала в магазин. Под ним было бомбоубежище. Все разворотило. Очень много убитых.

Так вот откуда на машинах в сторону санатория и лазарета везли раненых, несколько машин «Скорой помощи» и грузовиков. Когда машина проходили мимо дома, Шура слышала стоны и плач. И Шуре показалось, что это машины плакали и стонали от боли. Хорошо, что она не пошла в бомбоубежище.

Вначале Иван показался ей старым. Потом, когда она увидела его глаза, поняла, что ему не больше тридцати. А теперь, когда всего его разглядела хорошенько, она обнаружила, что ему лет двадцать пять, не больше. Глаза Ивана ей показались знакомыми. Настолько знакомыми, что с какого-то момента она боялась в них заглянуть. Потому что уже точно знала: она где-то встречала его, и это было совсем недавно, может, в дороге сюда, в Германию, когда все происходившее казалось кошмарным сном, который и снится-то не ей… Серая, холодная пелена, словно пыль, которую нельзя стереть ни с глаз, ни с души, покрывала все, что случилось с ней в последний год. И когда оттуда, из этой пелены, на нее посмотрели глаза Ивана, боль снова вернулась и захлестнула, так что надо было найти силы, чтобы удержаться хотя бы от слез.

– Не бойся, Шура, я скоро уйду. – Иван подошел к двери, посмотрел во дворик, в конце которого виднелась чугунная решетка ограды, за оградой мостовая, а дальше лежала долина, все еще заполненная дымом ночного пожара, который из города сполз туда, в низину. Дым лежал в долине реки, как будто утренний туман. Дальше, за рекой, уже начинались предгорья, покрытые пятнами леса. Туда жадно смотрел Иван.

– Я не боюсь.

– Но мне надо побыть здесь хотя бы до ночи. Когда приедет твоя хозяйка?

– Не знаю. Она может появиться в любую минуту.

Иван снова заволновался. Посмотрел на свои деревянные башмаки. Сказал:

– И обувь у меня не для такой дороги. – Он кивнул на горы. – А у раненых ребят я попросить сапоги постеснялся. Вот дурак. Надо было снять с кого-нибудь из убитых. У сержанта Петрова были неплохие ботинки. Он выменял их во французском бараке. В ботинках Петрова мне эти горы пройти ничего бы не стоило.

Теперь не только глаза, но и осанка, и что-то в голосе Ивана напоминало ей о недавнем прошлом.

– Что ты так смотришь на меня? – заметил он ее пристальный взгляд.

– Ты есть хочешь? – И она опустила глаза.

– Не отказался бы. То, что там, в мешке, пригодится в дороге. Я ведь не прошел еще и километра.

– Я сейчас.