Встречный бой штрафников

Спасибо тебе, Зиночка, добрая твоя душа. – И она обняла Зинаиду, как сестру.

После полудня учительская бригада покончила с расчисткой хлыстов. Сучья стащили в костры, и те заполыхали, гудя под самое небо. Смолистый запах разнесся по всему Красному лесу."

"Стали обедать. Возле крайнего костра, хорошенько уже прогоревшего и пылавшего ворохом раскаленного, как лава, мелкого уголья, навалили лапника, сверху застелили солдатским одеялом и выложили из узелков у кого что было. Иван Лукич окинул живым взглядом обширную артельную скатерть, оценил ее обилие и сказал:

– Ну, дай-то Бог, чтоб и дальше ни хлеб, ни сало на нашем столе не переводились! – Взглянул на учительниц, подмигнул им и вытащил из солдатского вещмешка бутылку мутноватой самогонки. – А ну-ка, девушки-красавицы, давайте ваши кружки.

Выпила и Анна Витальевна. Обрубая сучки и работая пилой, она вспотела, а потом, когда стали собираться к обеду, остыла и немного продрогла. Потому и выпила глоток. Слезы брызнули из ее глаз. Она закашлялась.

Иван Лукич был доволен работой артели. Уже разложили комлей на первые подоконные венцы. Уже дед Киря с мужиками принялся обивать топорами кору и верхний рыхлый слой.

– Сгоняй в яйцо, – приказал Иван Лукич. – Дерево зрелое, век стоять будет. Пускай в нашей школе и внуки учатся, и правнуки. Постарайтесь, мужики. Чтобы потом не говорили: деды топора в руках держать не умели. Отнюдь!

После обеда на делянку прибыл Петр Федорович. Распряг Гнедого, кинул ему охапку сена и выхватил из-под подстилки топор.

– Назначай и мне фронт, Лукич!

– А вот, становься рядом с Кирей, – распорядился бригадир. – Разводите фасадный угол.

Тяжелая физическая работа не угнетала Анну Витальевну. На станции в райцентре, куда ее уже не раз приглашали вести географию, она сейчас вряд ли бы прожила. В деревне, на вольном молоке и картошке, она была спокойна за Алешу. В райцентре же учителя перебивались кое-как, а некоторые, у кого были дети и кто не получил по аттестату воюющих мужей, голодали. Далеким и чужим сном казалась теперь ей жизнь за границей, дорога в Россию, краткосрочные курсы в абвер-школе. Георгий сказал ей: «Забудь. Жить надо на родине. А родина твоя – Россия». И она изо всех сил старалась следовать его наказу. Однако жизнь на родине оказалась настолько тяжелой, что не раз она украдкой плакала и ей казалось, что сил больше нет, что надо что-то предпринимать, куда-то ехать, лучше в город, искать работу, жилье. Но уже в следующие минуты она думала: а как же Георгий? Где он будет искать их, когда вернется? Как он разыщет их в чужом городе? Нет, надо терпеть. Надо ждать его здесь. В конце концов в Прудках ей и сыну живется вполне сносно. Алеша всегда под присмотром. Сыт. Одет. Трудное время надо пережить здесь.