Встречный бой штрафников

Но они, изо всех сил подражая взрослым, были наглее и бесцеремоннее. Они окружали свою жертву, обыскивали, выворачивали карманы и выбрасывали прямо на мостовую все содержимое. Иногда исподтишка щипали, били ногами по щиколоткам и икрам, так что человек падал. И это вызывало у них смех и ликование. Им тоже нужна была победа. А потом могли отвести в полицейский участок. Однажды возле магазина они остановили Шуру. Из полицейского участка ее вызволяла фрау Бальк. Дома, когда за ними закрылась массивная дверь и никто с улицы их уже не мог услышать, фрау Бальк сказала бесцветным усталым голосом:

– Мальчики, которые тебя остановили, сказали, что ты оказала сопротивление и произносила слово «фашист» таким тоном, как будто это ругательство.

– Я ничего не помню.

– Ничего? – переспросила фрау Бальк.

Конечно, фрау Бальк не поверила Шуре. И Шура, никогда не лгавшая своей хозяйке, поняла, что допустила оплошность. Ее нужно было немедленно исправить.

– Один из них, самый большой, тронул меня вот здесь, и я, возможно, оттолкнула его, потому что мне было неприятно.

– Оттолкнула? – Фрау Бальк посмотрела на нее так, как посмотрела бы на Шуру мама. – Или все-таки ударила?

– Возможно, ударила.

– Так возможно, или все же ударила?

– Ударила.

– Куда?

– Вот сюда. – И Шура шлепнула ладонью по щеке.

Фрау Бальк рассмеялась и обняла ее.

– Ты не ударила, девочка моя! Ты дала ему пощечину. Они начинают подражать им даже на улицах! Что будет с немцами при таком воспитании молодежи?! Что будет с Германией?! – Но фрау Бальк тут же спохватилась. Приоткрыла входную дверь, выглянула на улицу. Немного погодя, она сказала: – О том, что мы чейчас сказали друг другу, нужно забыть.

– Я поняла, фрау Бальк. Я уже все забыла.

– Да, да, ты умная девочка, и так будет лучше для нас обеих. – Фрау Бальк смотрела на Шуру, не скрывая своего внутреннего восхищения. Во-первых, ее работница поступила совершенно правильно, не позволив оскорблять себя. Во-вторых, она так быстро осваивала правильную немецкую речь, что само по себе уже не могло не восхищать. Она знала, что сын давал ей для прочтения какие-то книги. – Ты действительно хорошая ученица. Но все же не забывай, какое сейчас время. Так нам будет легче.

– Я поняла, фрау Бальк.

Ей действительно было легко с этой русской. Особенно после извещения о гибели мужа. Она не могла слышать слова «Сталинград». Если оно доносилось откуда-нибудь с улицы или произносилось по радио, ее начинало трясти. Ужас, поселившийся в душе фрау Бальк, был понятен Шуре, быть может, как никому другому. Когда Шура слышала гудок паровоза и стук вагонных колес, пусть даже доносящийся издали, она переживала нечто подобное.

Шура аккуратно открыла газету.