Встречный бой штрафников

Воронцов увидел, как упали двое из них, срезанные очередью старшего сержанта. Уходить левее было уже поздно. Попытайся они уклониться в сторону, немцы тут же опомняться и откроют огонь, и тогда мелкий березняк прорывающихся не спасет. И Воронцов повернул прямо на них.

Немцев было не больше шести-семи человек. Двое из них тут же остановились, развернулись и выставили вперед винтовки, решив встретить их на штыки. Воронцов вскинул «парабеллум» и сделал по два выстрела из каждого. Один немец, уронив в снег карабин, начал заваливаться вправо. Второй сделал несколько шагов вперед, навстречу Воронцову, но его тут же сбоку прикладом в висок, сбил Численко. Воронцов выстрелил в мелькающие впереди спины. Они были совсем рядом, шагах в десяти-двенадцати. Он стрелял сразу из двух пистолетов, как учил его когда-то Владимир Максимович. Немцы, видя, что прорывающихся слишком много и им их не остановить, распались по березняку. Двое упали. Их тут же добили прикладами и ножами. Пулеметчик Темников частыми одиночными выстрелами проводил скрывшихся в березняке правее, где дымились воронки, оставленные реактивными снарядами.

Воронцов оглянулся. Никого вроде не потеряли. Даже не ранен никто. Выберемся, выберемся, заколотилась у него под горлом надежда. Он сунул «ТТ» в кобуру и застегнул ее.

– Туда! – указал он «парабеллумом» по просеке, заросшей кустарником. Видимо, это была лощина, которая там, впереди, возможно, переходила в овраг.

Они пробежали с километр и провалились в снег в неглубоком овражке, укрытом елями.

– Пять минут отдыха, – распорядился он и окинул взглядом всех, кто добежал до этого оврага: пулеметчик Темников, сержант Радченко, Иван Численко, Зиянбаев, Дикуленок, которого он считал погибшим.

Вот и вся рота, скрипнул он зубами и отвернулся.

– Мансур, – окликнул он бронебойщика. – Где лейтенант Одинцов?

– Не знаю, командир. Накрыло нас. Вначале танки. Потом «катюши». Откуда, командир, у них наши «катюши»? Скажи, откуда?

Воронцов встал на колени, вытащил из «парабеллума» полупустую обойму и дозарядил ее.

– Проверить оружие, – сказал он и встал.

Прошли еще километра два. Сержант Радченко, шедший впереди шагах в двадцати, махнул им автоматом и сел на корточки. Они попадали в снег, заняв круговую оборону. Через минуту Радченко вернулся.

– Впереди глубокий овраг, – тихо сказал он. – Там кто-то есть. Разговаривают. И махоркой попахивает.

У Воронцова мелькнула радостная надежда, что кому-то из роты удалось уйти раньше их, и теперь они отсиживаются в лесу, в овраге.

– Пойдем, посмотрим, – сказал он сержанту и толкнул в плечо старшего сержанта Численко. – Иван, остаешься за меня."

"Воронцов подполз к обрыву оврага, высунулся и увидел качнувшийся ствол винтовки, а за ним голову Колобаева.