Встречный бой штрафников

В распахе полушубка с лейтенантскими погонами виднелось голое тело, плотно запеленутое свежими бинтами.

– Уходить, товарищ старший лейтенант!

– Куда я от них?..

Но Веретеницына, казалось, не слышала ее. Она потащила раненого лейтенанта к дверному проему. Тот, пытаясь помочь ей и себе, судорожно двигал ногами.

– Санки! Какие-нибудь санки есть?

Санки она увидела возле стены. Положила на них лейтенанта, укутала его шинелью, валявшейся возле порога, и впряглась в пеньковые лямки.

Я перетащу их всех в лес, лихорадочно думала она. В лес. Игнатьева просто испугалась. Растерялась и не знает, что делать. Никто из тыла сюда уже больше не вернется. И поэтому надо действовать самим. Пока есть время. А старший лейтенант просто растерялась.

Лишь только она успела затащить сани в ельник, на проселке захрустел снег под ногами десятка бегущих людей. Веретеницына протащила сани еще метров пятнадцать и присела на корточки. Надо было отдохнуть и осмотреться. Направление движения она не потеряла, шла правильно. Там, впереди, овраг, где ждут ее Колобаев и раненые. Она привстала и увидела мелькающие за ельником немецкие каски. Послышалась отрывистая команда на немецком языке. Она схватила пеньковую веревку и потащила сани в глубину леса.

Глава двадцать восьмая

Кирдяй снова поджидал ее у дороги. Будто знал, когда Зинаида будет возвращаться с коровника домой. Издали махнул белой бумажкой. То, что это было не письмо, Зинаида поняла сразу. Извещение! Сердце ее сдавило так, что она охнула и опустилась на корточки. Потом взяла себя в руки и пошла навстречу почтальону.

Кирдяй улыбался, что-то балагурил. Она выхватила из его руки казенную бумагу с синим штемпелем, и от души отлегло.

Это было извещение из районного отдела НКВД за подписью тов. Флягина: гр-ке такой-то, явиться туда-то, такого-то числа во столько часов.

Никому она не показала извещение.

Через два дня запрягла Гнедого и поехала в райцентр.

Флягин сидел на стуле с высокой спинкой, обитой черным дерматином. Ей подвинул табуретку, стоявшую в углу. Обошел сзади и потянул воздух. В кабинете пахло неприятно. Черт возьми, подумал он, неужели уборщица, эта деревенская дура, снова закрыла в его кабинете кота? Но пахло не кошиным пометом, а чем-то более отвратительным. И вдруг он понял, что пахнет от нее, от той, которой он любовался и которую ждал, рисуя в воображении самые соблазнительные и смелые картины.

Флягин мгновенно все понял. Вначале появилось чувство неловкости. Потом захлестнула обида. Потом злость. Все это перемешалось подобно запаху, исходившему от девушки, которая с невинным видом сидела на табуретке в его кабинете и ждала своей участи. Он сунул стопку чистых листов приготовленной бумаги в стол.