Встречный бой штрафников

Он увидел Буллерта и толкнул его в ногу, давая, видимо, понять, чтобы он уходил отсюда. Буллерт пришел в себя и ударил штыком одного из иванов. Но тот выбросил вперед руку и штык проткнул руку, не достал до корпуса. И тогда Буллерт метнулся от окопа в сторону, потому что офицер, злобно крича, начал стрелять в него из пистолета. Он так и носил пробитую пулями шинель. В ней было три пробоины. К счастью, ни одна из пуль русского офицера не задела его."

"Где теперь помощник адвоката? С кем он теперь будет ругать фюрера и его «золотых фазанов»? Буллерт успел окончить юридический факультет и поработать в адвокатской конторе. А Бальк ушел на фронт студентом. Буллерт, если не врет, был дважды женат и имел много подружек. А у Балька в жизни была всего одна женщина, и то русская.

Боль стягивала все его тело. Она затрудняла движения. Вслед за болью тело охватывал холод. Одна надежда была на то, что уже не морозило так сильно, как днем, и шел снег, от которого, казалось, исходит тепло.

Когда в очередной раз Бальк опустился под деревом, чтобы отдохнуть и отдышаться, ему показалось, что впереди горят костры. Их было несколько. Два или три. Кажется, все же три. А может, два. Просто в левом глазу двоилось. Пятна костров расплывались, как акварельные краски на мокром картоне. Однажды на первом курсе он решил брать уроки живописи. Ничего у него не вышло. Краски не расцветали на его холстах, не собирались в композицию, они будто умирали, словно напрасно сорванные и брошенные на асфальт цветы. И тогда художник, который давал ему уроки, предложил ему попробовать себя в акварели. И у Балька получилось! В своей комнате в Баденвейлере он хранил папку с акварельными листами. Там был один, самый удачный. Во всяком случае, художник отметил его. А Бальку он и вовсе казался шедевром. Цветок клевера. Он его так и назвал: «Цветок клевера». Когда прошлым летом он попал под налет «тандерболдов» и, прячась от бомб, встретил в овраге у ручья русскую, он посмотрел ей в глаза и подумал: цветок клевера. Почему он ей не сказал тогда, что она похожа на цветок клевера? Возможно, никто теперь ей так и не скажет, что она – цветок клевера. И она так и состарится и умрет, так и не узнав о том, что тот, кто ее любил, дал ей имя – Цветок клевера.

Солдат на войне не должен жалеть себя и давать волю слабости своего сердца. Но в эти мгновения Бальк почувствовал себя человеком. И ему стало жаль и себя, и русскую, и маму.

Он собрал силы, встал и зашагал сквозь заросли кустарника. Там, впереди, на большой поляне под огромной елью действительно горел костер. Вокруг костра ходили люди. Бальк прислушался и услышал русскую речь.