Непредвиденные встречи (сборник)

И еще: УАСС - это организация, для работы в которой необходимо иметь призвание, а работа требует столько сил, умения, желания, самоотдачи, дисциплины, жизни, наконец, что упаси тебя бог согласиться и не выдержать! Не помню, кто сказал, что работа без нравственного оправдания - бессмыслица ийи того хуже, жестокая необходимость, но знаю, что сказано это о спасателях и безопасниках. Если хочешь, для меня работа безопасника - призвание. Вот когда ты сможешь так сказать про свою - неважно, будешь ли ты конструктором или спортивным деятелем,- тогда я возьму свое предложение назад. А пока думай. Согласен?

Филипп качнул головой.

– А что мне остается? Ты прав, в последнее время я не нахожу удовлетворения в своей конструкторской работе, только едва ли когда-нибудь…

Томах протестующе поднял руку.

– Я же сказал, не спеши, время покажет.

Филипп задумался, вертя в руках пустой бокал. Томах принялся разглядывать комнату, отмечая новые штрихи в интерьере, появившиеся с тех пор, как он был здесь в последний раз. Он встал с дивана, прошел к панели домашнего координатора и в нише под стенным виомом увидел миниатюрный видеопласт: горы, язык ледника, снежное поле и в черной пасти пещеры женщина в сияющем белом платье. Аларика.

Станислав некоторое время рассматривал лицо женщины и вернулся к дивану.

– Откуда это у тебя?

– Что?.. Она мне сама подарила.

– Вот как? Интересно!

Филипп остановился напротив друга и через силу, не глядя на него, спросил:

– Ты знал Сергея Реброва?

– Кто же его не знал?

– А почему не сказал мне, что он погиб?

– Зачем? Разве это что-нибудь изменило?

Филипп угрюмо посмотрел в глаза Станислава.

– Ну, а я так не думаю. И коль уж зашел разговор, ответь мне: ты что же, всерьез решил наверстать упущенное? Не поздно?

Филипп вспыхнул, увидя в словах инспектора скрытый и неприятный подтекст. Но сдержался.

– Не надо так, Слава, Ты же не знаешь…

– Э-э, брат, шалишь! Я все о тебе знаю, даже то, чего ты сам о себе не знаешь. Что касается Аларики… Зря ты все это затеял. Слишком хорошо я знаю их жизнь. И любовь. Не зная тебя так, как знаю, я бы подумал, что у тебя. взыграло самолюбие, но не могло же оно молчать столько лет? Ты же абсолютно ничего не знал об Аларике, так? И не пытался узнать, хотя меня это всегда поражало. Что же изменилось? Случайная встреча всколыхнула омут былых чувств? А смерть Сергея развязала руки?

Филипп потемнел, сжимая кулаки. Станислав с любопытством смотрел на него снизу вверх, сплетя пальцы на животе.

– Не нравится? Что ж, иначе не могу. Мне было больно за вас обоих пять лет назад, хотя я уже тогда знал Сергея Реброва. Но не причиняй новой боли Аларике, она этого не заслужила.

– Постараюсь,- глухо ответил Филипп.- Ты со мной так никогда раньше не разговаривал.

– Потому что, по-моему, ты был счастлив.