Встречи и прощания

— Ты уверена, что этот парень гей? — подозрительно спросил Лукас, обнимая ее за талию. — Я видел, какими глазами он смотрел на тебя, пока вы танцевали.

— Ты ревнуешь к Тиму? — Эмбер не могла поверить своим ушам.

— Вот еще, я не такой дурак! Если бы твой друг не был голубым, стал бы я приглашать его на нашу свадьбу! Ну, вот ты и смеешься — слава богу, мне наконец удалось тебя развеселить.

Эмбер чувствовала его дыхание на своей щеке. Протянув руку, она обняла его за шею, зарываясь пальцами в шелковистые волосы на затылке.

— Смотри, Эмбер, игры, в которые ты играешь, могут быть опасными.

— Я не играю ни в какие игры. — Словно загипнотизированная, Эмбер не могла отвести глаз от его лица. — А ты? — Ее голос, хоть и тихий, был тверд. Она сама подивилась тому, что набралась смелости задать этот вопрос.

Внутренне сжавшись, Эмбер ждала ответа Лукаса: в прошлом он причинил ей столько боли, что сейчас она просто не могла заставить себя поверить в искренность его чувств.

— Я не играю с тобой, — наконец проговорил он. — Разве это похоже на игры? Бесполезно отрицать, что нас влечет друг к другу: так было и так будет всегда.

— Не всегда. — Вряд ли она когда-нибудь забудет, как он повел себя пять лет назад.

— Может быть, тебе трудно в это поверить, но и тогда я хотел тебя. — Лукас прекрасно понял, что имела в виду Эмбер. Он сам чувствовал, что жестоко обошелся с ней. Единственным оправданием его грубости служила искренность, с которой он верил, что любит Кристину и что брак с ней будет счастливым.

— Не лги, Лукас, не стоит, я прекрасно помню, как все было. Ты испытывал отвращение ко мне и сам сказал об этом.

— Да нет же, Эмбер! Если в тот момент я и испытывал к кому-то отвращение, то только к себе. Слова Спиро о том, что вы собираетесь пожениться, привели меня в ярость, хотя подсознательно я понимал, что это неправда. Но мне был нужен предлог, чтобы встретиться с тобой, и я этого добился. Я твердил себе, что хочу только уличить Спиро во лжи, но, увидев тебя, такую сильную, такую решительную и такую желанную, я потерял контроль над собой. Я забыл о том, что помолвлен с Кристиной, и даже начал сомневаться, что хочу жениться на ней. Это было ужасно: ведь приготовления к свадьбе шли полным ходом. В таких условиях отказ для меня был бы равносилен признанию собственной слабости. Проще всего было свалить всю вину за происшедшее на тебя, что я и сделал. Это был недостойный поступок. Прости, если мое поведение причинило тебе боль.

Если… Он еще сомневается! Разбил ей жизнь — и даже не заметил этого! И все-таки было что-то такое в лице Лукаса, что заставило Эмбер поверить в его искренность. Он просил прощения. Он, Лукас Карадинес, всегда ставивший себя выше простых смертных.