Встречая рассвет

Но сейчас в ее словах совсем другое задевает внимание.

На этот раз за столом на целую минуту воцаряется тишина. Это больная тема не только для меня, но и для моего отца — фамилия его жены. Которую Патриция не сменила из-за политической карьеры. И на этот раз я взглядываю на дочь мачехи всерьез.

— Я не пойму, Кейт, что происходит? — спрашиваю ровно. — То ли ты настолько меня полюбила, что на самом деле стала считать своей сестрой, что очень сомнительно. То ли у тебя вдруг отшибло память. Я — Уилсон, а не Хардинг. А Уилсоны способны сами позаботиться о своей репутации и личной жизни.

Для меня завтрак уже окончен и, встав из-за стола, я споласкиваю свою тарелку и убираю в посудомойку. Взглянув в окно, за которым начинается ясный и погожий день, улыбаюсь своим мыслям, вспомнив прошлую ночь и Мэтью."

"— Спасибо за завтрак, Пэйт, но я пойду — надо собраться на танцы, — обращаюсь к мачехе, остановившись возле стола. — И не волнуйся, ничего нового я от Кейт не услышала. Пап?

— Что, Эшли?

— Я позвоню, если задержусь вечером, хорошо?

— Хорошо. А ты, м-м, на сколько задержишься?

— Я обязательно вернусь к десяти. Обещаю.

Отец сдержано улыбается мне, поглядывая на жену, и я целую его в щеку. Что ж, на самом деле, все не так и уж и страшно. Верно?

Я собираюсь на танцы тщательно, словно иду на свидание. Хотя на самом деле так оно и есть, и мысль о скорой встрече с Мэтью заставляет сердце биться чаще, а щеки алеть. Я помню, что он мне сказал, не могу забыть, и поверить не могу — неужели это… правда? Так, может, именно из-за этой правды мне так хочется быть для него красивой?..

Я расчесываю волосы, завязываю их высокий хвост и выглаживаю утюжком. Подкрашиваю глаза и чуточку губы. Вместо брюк-джоггеров, надеваю короткое платье джерси, теплые лосины и высокие ботинки на шнуровке. Вместо куртки — легкое полупальто. Сегодня Симба выглядит очень ухоженной и ручной, не то что вчерашняя девчонка в пижаме. А вот от рюкзака решаю не отказываться — в нем у меня подарок для Мэри-Эн и форма для занятия танцами.

Когда в начале двенадцатого я выглядываю из окна своей спальни — машина Мэтью уже стоит напротив коттеджа, у дальней стороны обочины дороги. В этом богатом районе, где хозяева домов предпочитают дорогие немецкие марки автомобилей, старый «Додж» Палмеров смотрится, как заматеревшая и полинявшая дворняга, прикорнувшая у лужи. Так почему же я так широко и радостно улыбаюсь, заметив его?

Зато темноволосый и стройный парень, показавшийся из машины и направившийся к подъездной аллее, стоит тысячи таких «Доджей». Особенно улыбка на его красивом лице, и я вновь машу ему рукой и выбегаю из дома. Распахиваю входную дверь и внезапно останавливаюсь, увидев у ступеней крыльца отца.