Случайная встреча

 — Придется это сделать, так долго продолжаться не может!

Затем они вновь начали обсуждать отступление Наполеона из Москвы и строить предположения, какими могут быть его дальнейшие планы.

Когда мы вернулись домой, оказалось, что там нас ждет один из конюхов Эндерби. Он сообщил, что мадемуазель Фужер очень беспокоится за мадемуазель Софи и считает, что нам нужно как можно быстрее ехать туда.

Все мы — мать, отец, Дэвид, Клодина, Амарилис и я — поехали в Эндерби.

Я всегда входила в этот дом в ожидании чего-то необычного, хотя никогда не могла точно определить, чего именно я жду. Амарилис ничего такого не испытывала и говорила, что всему виной мое воображение. Но я действительно ощущала, что многие странные события, происходившие здесь, каким-то образом повлияли на атмосферу дома.

В этот вечер, войдя в него, я сразу ощутила присутствие Смерти.

Жанна спустилась в холл, чтобы встретить нас. Ее волосы были распущены, что выглядело весьма необычно, ибо Жанна считала, что прическа для женщины это все. Лицо у нее было бледным, а глаза полны горя.

— Я боюсь, ужасно боюсь, что она уходит от меня! Мы поднялись в спальню тетушки Софи и окружили ее постель. Я не уверена в том, что она узнала нас. Она лежала и неподвижный взгляд ее был устремлен в потолок.

— Надо позвать священника, — сказала Жанна.

— Возможно, она еще придет в себя? — спросила мать.

— Нет, мадам, теперь уже нет! Это конец!

Как бы подтверждая эти слова, тетушка Софи тяжело захрипела, и вскоре затихла.

— Бедная моя Жанна! — вздохнула мать, обняв ее.

— Я знала! — воскликнула Жанна. — Все эти дни я знала! Этот последний удар — роковой для нее!

Отец сказал, что следует послать кого-нибудь из слуг за врачом.

— Я уже послала, — Жанна. — скоро будет здесь… я надеюсь. Но это уже не имеет смысла. Он мне сказал вчера: «Безнадежно», — так и сказал!

Отец провел доктора в спальню, а все остальные спустились вниз. И когда мы сидели в холле с высоким сводчатым потолком, с галереей менестрелей, где жили привидения, я почувствовала, что дом слушает и ждет. «Кто теперь здесь будет жить?» — подумала я.

Жанна говорила о том, что тетушка Софи так и не смогла оправиться после потери Тамариск.

— Жаль, что этот ребенок вообще родился! — промолвила мать.

— Бедная Долли! — проронила я. — Она бы любила девочку.

Клодина приложила ладонь ко лбу и ни с того ни с сего сказала:

— Не нравится мне этот дом: в нем всегда что-нибудь происходит! Я уверена в том, что все это как-то связано с самим домом!

Если бы я дала волю воображению, я уверена, что услышала бы насмешливый смех дома.

— Она горевала из-за Тамариск, — говорила Жанна. — Если бы только она не сбежала! Софи ведь все делала ради нее, эта девочка стала ее жизнью.