Встреча с Вождем

Разумеется, Владимир Петрович вовсе не планировал самолично обкатывать каждый новый танк формирующейся ТБр – на подобное никаких сил не хватит. Физических в смысле. А где-то и моральных. После приемки первых десяти «КВ» он собирался вернуться к обычному режиму работы заводского ОТК. С выборочной проверкой отдельных танков, к примеру, каждого пятого. Тем более шансы на благополучный исход имелись, и серьезные: двигателисты со спецами по трансмиссии четвертый день ночевали в цехах, работая в четыре смены. Или в три? Да хоть в пять, главное, чтобы результат был. Подобными подробностями Бат принципиально не интересовался, продолжая отыгрывать роль строгого самодура-проверяющего «из самой Москвы», которому любое море по колено…

– Ну, что скажешь, Коля? – Бат уселся на закраине люка, с удовольствием подставив потное лицо свежему ветерку. В Ленинграде, вполне ожидаемо, оказалось прохладнее, чем в Москве или Белоруссии, сказывалась близость Балтики.

– А чего говорить, тарщ полковник? – Придерживаясь рукой за ствол башенного орудия, Баранов уселся на броню справа от командира. – Вроде нормальная машинка, нужно брать. Завтра мы со Степой еще покатаемся, ежели все нормально будет, можно принимать. Покрасить только. – Мехвод усмехнулся.

Неокрашенный танк, покрытый пылью, и на самом деле выглядел достаточно своеобразно. Пустые амбразуры обоих пулеметов, и курсового, в шаровой установке, и спаренного с пушкой, заткнуты промасленной ветошью, предохранявшей от попадания пыли. Поперек башни коряво нанесен кистью заводской порядковый номер машины.

– Добро, отгони «коробочку» на площадку, завтра продолжишь испытания. Степа, ну, где ты там? Чего копаешься? – Батоныч махнул рукой выбравшемуся из башни мамлею. – Пошли в столовку, жрать охота, нам обещали оставить. Только сначала переоденемся и сполоснемся, мокрый весь. Матвеич, догонишь.

– Так точно, тарщ полковник. Слезайте оба, да подальше отойдите, сами знаете, какой у него радиус разворота. – Баранов нырнул обратно в пышущее жаром и густым солярочным духом нутро боевой машины.

– Вот именно, что радиус… – пробурчал Батоныч, спрыгивая на утрамбованную до бетонной твердости гусеницами многотонных машин землю. – Ну, тут уж ни хрена не поделаешь, будем с таким радиусом воевать.

Отойдя в сторону, товарищи несколько секунд наблюдали, как сорокапятитонная махина, пыхнув из патрубков сиреневым дымом сгоревшей соляры, неуклюже разворачивается на месте.

– Ладно, нормальный радиус, – махнул рукой Батоныч. – В боевой обстановке, глядишь, больше немцев случайно передавит.