Вспышка страсти

– Значит, никто больше не знает? Ни Мэри, ни Гарольд?

– Что ты собираешься делать?

– Я собираюсь сказать этой молодой леди все, что я о ней думаю, и Тому Фаррару тоже. – Она с усилием расправила плечи. – Не знаю, кто из них виноват больше. Когда я думаю о Мэри и о том, как она его боготворит…

Я вспомнила, какое лицо было у Мэри на той вечеринке и ее беспокойство из-за того, что Тома нигде нет.

– А ты не думаешь, что это продолжается уже давно?

– О Господи, нет. С чего ты решила?

– Ну, просто Мэри уже довольно давно выглядит встревоженной и несчастной. Возможно, Розалинда не первая.

– Если Мэри когда-нибудь и подозревала, что Том ей изменяет, то она никогда этого не показывала. Да Мэри и не призналась бы.

– Думаешь, Майлз догадывается о том, что происходит?

– Майлз? А он тут при чем?

Я слишком поздно вспомнила, что тетя Гарриет не знает о прошлых любовных историях Розалинды.

– Ни при чем, – соврала я и поняла, что поступила нехорошо, потому что в глазах тети Гарриет появилось усталое выражение.

Мое неловкое молчание подтвердило ее опасения.

– Я слишком стара, Дженни. – Тетя Гарриет неуверенно поднялась. – Розалинда разбила мне сердце. Не делай и ты того же самого своими глупыми поступками. – Она не отрываясь смотрела на пустой пузырек из-под таблеток.

– Нет, тетя Гарриет. Я обещаю.

– Пойду к себе на виллу и посплю. – Она наклонилась и поцеловала меня в лоб. – А потом, когда немного вернутся силы, я поговорю с Розалиндой.

Но «потом» не наступило. Когда тетя Гарриет вошла в спальню Розалинды, она уже была мертва – пуля попала в сердце.

Пистолет Гарольда лежал в нескольких футах от тела.

Когда я проснулась, вилла была пуста. Ко мне с болезненной ясностью вернулись события последних часов, и я поняла, что невозможно ждать до завтрашнего утра, чтобы поговорить с Джонатаном. Если он еще в «Анклаве», я должна как можно скорее поговорить с ним. Не затем, чтобы попытаться вновь пробудить любовь, которая на короткое время возникла у него ко мне – я понимала, что это безнадежное дело, – а сделать то, что я все время хотела сделать с тех пор, как пришла в себя после автокатастрофы. Я должна сказать Джонатану Крауну, что очень виновата, что в моей жизни не будет ни одного дня, когда бы я не вспоминала Нанетт и Сару. А еще я должна сказать ему «прощай».

Джонатан вполне владел собой, его взгляд был лишен какого бы то ни было выражения, а лицо застыло в строго контролируемой маске равнодушия.

– Я должна была прийти… – начала я. – Я должна была еще раз увидеться с тобой… У него по щеке пробежал нервный тик.

– После несчастного случая я хотела встретиться с тобой, хотела сказать тебе, но ты вернулся в Америку…

– Сказать – что? – Он говорил отрывисто и безразлично.