Вспышка страсти

Вторую половину дня я провела на террасе, нежась в лучах солнца и глядя поверх колышущихся деревьев на далекое море. В руке я держала книгу, но мои мысли все время отвлекались от нее и обращались к более интересной теме – к мистеру Брауну. Отчего у него в глазах такое подавленное выражение, какое я привыкла видеть, глядя на себя в зеркало? Я решила непременно узнать это вечером, после ужина.

По моим понятиям, восемь часов – как раз подходящее время для выхода. При моем появлении Мануэль вытаращил глаза, потому что прежде я не утруждала себя переодеванием к ужину. Но в этот вечер на мне было платье, на первый взгляд обманчиво простое – из шифона того же оттенка, что и мои глаза, плотно облегающее грудь и бедра и плавно переходящее в юбку-клеш. На макияж и прическу я потратила довольно много времени, надушила запястья и шею и надела золотые сережки, которые слегка покачивались в моих рыжих волосах. Если в этот вечер я не вовлеку его в разговор, вероятно, мне следует оставить всякую надежду.

Я скорее почувствовала, чем заметила его присутствие, и еще почувствовала, как повернулись головы бизнесменов, услышала одобрительный шепот за столом, занятым первыми туристами начинающегося сезона. Для Розалинды восхищение было водой и хлебом; при нормальных обстоятельствах я не обратила бы на это внимание, но в этот вечер, подобно Розалинде, готова была пойти на все ради того, чтобы быть замеченной. Изо всех сил стараясь не смотреть в сторону англичанина, я заказала обед, удивив Мануэля тем, что попросила подать полбутылки местного молодого вина вместо обычной минеральной воды. Вдалеке за окнами виднелись горы, которые отделяли Португалию от Испании, вершины казались светло-серыми на фоне пламенеющего неба.

Я услышала, как англичанин отодвинул стул, но продолжала медленно есть, не собираясь делать первый шаг. Если у него нет желания заговорить со мной, то и с моей стороны не последует ничего, но, честно говоря, меня разочарует такой поворот дела. Я никогда не пыталась завязать разговор с заинтересовавшим меня мужчиной, ведь существует такая вещь, как гордость. Розалинда действовала бы исключительно прямолинейно, но я не Розалинда и не желаю быть ею. Тетя Гарриет до того, как ночные кошмары испортили мне жизнь, говорила, что я чересчур застенчива и скромна. Но восемнадцать месяцев, проведенные у доктора Макклур в психиатрической клинике, радикально изменили меня. Мой характер никогда не станет прежним, и я только-только начинала сживаться с новой Дженнифер Харленд.

Глядя на пушистые облака, изменившие свой цвет с огненного на пурпурный, я не торопясь допила великолепное местное вино, а потом неожиданно для самой себя направилась в бар.