Забыть нельзя вспомнить

Вечно наглухо закрытая калитка Беса сейчас была распахнута, мотыляясь на единственной на ладан дышащей петле. Двор был завален разного рода хламом: какие-то доски, автомобильные шины, мешки с пустыми бутылками

Увиденное Яна неприятно шокировало. Бес никогда не был чистоплюем, но и до такого состояния дом не доводил. Может, спился? Или ещё чего хуже… Всё-таки занимался сбытом не совсем законных препаратов.

Судя по сероватым лифчикам на сушилке и разбросанным старым игрушкам, он женился и даже обзавёлся потомством.

— Тук-тук, есть тут кто? — постучал по обшивке забора, заглядывая во двор.

Скрипнула дверь, и, отодвинув прожженную марлевую занавеску, на улицу выглянула неряшливая дама непонятного возраста. На одутловатом лице отражалась печать вселенской боли — похоже кто-то страдал от лютого похмелья.

Запахнув плотнее линялый халат, недобро нахмурилась:

— Вам кого?

— А… могу я увидеть… — замялся, только сейчас сообразив, что не знает имени старого друга. — А Бес дома?

— Кто?

— Ну, Бес — парень тут раньше жил, лет двадцать назад. Тёмненький такой, невысокого роста… — Ян провёл ладонью у своего плеча.

— А, был такой, да. Жил тут раньше один непонятный. Мы в его дом как раз и въехали.

— А где он сейчас, не подскажете?"

"— Где-где — на кладбище. Помер он.

Часть 91

Ян так и застыл на месте, не веря своим ушам.

— Как помер?

— А вот так, — женщина спустилась со ступенек и подошла ближе. В нос ударила убойная волна свежего перегара. — Сначала пропал без вести — рыскали тут менты потом целый месяц с собаками, всех допрашивали, весь дом перевернули. Пацанёнок этот наркотой промышлял, говорят, половину города на иглу подсадил. Долго искали его, а потом нашли по весне — труп обгорелый в машине. Схоронили там, на Павловском кладбище, — неопределённо махнула рукой куда-то за спину и любопытно прищурилась: — А зачем он тебе?

— Давно похоронили? — всё ещё не придя в себя, чужим голосом выдавил Ян.

— Ой, давно, лет пятнадцать как. Может, и больше. Слушай, — шагнула ближе, кокетливо потупив опухшие глаза, — а не будет палтишка? В долг? Я отдам!

На автомате достал бумажник, неверными пальцами вытащил тысячную купюру и сунул женщине в руки. У той даже ладони задрожали от возбуждения.

— Как ты меня выручил, братишка. Я отдам! Правда отдам!

— Ма-а, кто это? — вышел из сарая мальчишка лет четырнадцати, вытирая грязной тряпкой пропитанные машинным маслом руки.

— Ванька, а ну сбегай в магазин, пока не закрылся!

Ян молча развернулся и на ватных ногах добрёл до машины. Сел в прогретый жарким солнцем салон, задумчиво закурил.

Он сам не понимал, почему так остро отреагировал на смерть друга. Хотя, какой он ему друг? Товарищ — да.