Брат, вспомни все!

— Хана нам, братцы, хана! — завыл еще один.

— Заткнись! — замахнулся на него Никита. — Не нагнетай, гад, тоску!..

В это время появился какой-то здоровенный пузатый дядька, тоже в камуфляже. Спецназовский автомат с длинным цилиндром глушителя. Он что-то сказал одному чистильщику. Тот кивнул и заорал, как бешеный:

— Встать, суки!

Едва живые люди с трудом поднимались на ноги. Охранники дубинами помогали.

Их было человек сорок. Из них полдюжины остались лежать на траве. Или мертвые. Или в очень тяжелом состоянии.

Но оставлять их на этой поляне никто не собирался. Лежачих сбросили в болото — оно начиналось сразу за поляной. Мертвые и полуживые бомжи нашли в трясине свое последнее пристанище.

Всех остальных повели через болото. По узкой тропе, которая почти сразу ушла в воду. Идти приходилось по колено в воде. И бомжам, и чистильщикам. Пузатый дядька, он же старший среди чистильщиков, шел впереди. Показывал путь. Остальные тянулись за ним. В цепочку по одному. Конвоиры перемежались с конвоируемыми. Опасаться им было нечего. Шаг вправо, шаг влево — попытка к бегству. Но стрелять никто не будет. Зачем тратить понапрасну патроны — трясина сама затянет беглеца.

Темнело. Казалось, темнеть будет и дальше. Но они шли час, два. А вокруг всего лишь сумерки. Может, в этих местах бывают белые ночи. Лето уже на носу. И эти светлые сумерки — предвестники белых ночей.

Пророчества бомжа-паникера не сбылись. Прошло часа три, и колонна пленников благополучно миновала топи и вышла на сухую поляну среди дремучего леса. За этой поляной начиналась другая.

Не так давно здесь росли деревья. Но их срубили. Выложили из них длинное строение, что-то вроде барака."

"Метрах в десяти от барака еще одно, крохотное строение. Похоже, контрольно-пропускной пункт. От него в обе стороны тянулся забор — тройное ограждение из колючей проволоки. И вышка неподалеку от барака, по ту сторону колючей проволоки. Прожектор с нее светит. И видно — часовой стоит. Пулемет на высокой треноге. Вниз смотрит.

Вся эта окольцованная колючкой территория занимала не так уж много площади — с полгектара.

— Концлагерь какой-то, — решил Валера. И не ошибся. В барак этот их и впихнули, вместе с бомжацкой братией.

— Хоть вместе, и то хорошо…

Никита видел, как Валера обнял Лельку за плечи и прижал к себе. Та с готовностью прильнула к нему, уронила голову ему на грудь. И заплакала.

— Валера, Никита, ну когда же я проснусь? — всхлипывая, истерично спросила она.

Валера тяжело вздохнул. Он-то понимал, что все это не сон…

Барак. Деревянные стены. Деревянные настилы в два яруса. Без матрацев и подушек. Просто голые доски. И длинный грубо сколоченный стол в проходе между нарами. Под потолком тускло светила электрическая лампочка.

— А здесь можно жить, — сказал кто-то.