Всполохи на камне (СИ)

Петровский сильно стучит в двери лифта, матерится и снова долбит. Я сквозь пелену перед глазами замечаю, что он сам едва стоит на ногах и держится рукой за ногу, которая пострадала в аварии."

"Что же это такое⁈ Где все? Где помощь⁈ Мне кажется, будто уже прошло много времени с момента, как лифт застрял. Смотрю на часы — мы здесь только десять минут.

Наконец, слышу мужские голоса почти рядом и Пётр тут же пытается поговорить с теми, кто нам слышен.

Ловлю смысл разговора, стараясь не провалиться в беспамятство. Нам говорят, чтобы мы ждали, там, снаружи, ищут способы нас вызволить из ловушки.

Пётр громко выдыхает и медленно опускается на пол рядом со мной, мне видно, что нога у него сильно болит, но он морщится и прижимает меня к своему боку.

Я дрожу, не знаю от чего — от холода или это последствия травмы головы. А она у меня явно есть, меня тошнит, периодически двоится в глазах. Петровский обнимает меня, старается согреть.

— Лия, не молчи! — говорит он мне в висок, потом слегка целует и снова зовёт меня. — Лия⁈

— Здесь я, Пётр Андреевич, — пытаюсь шутить.

— Это прекрасно, что ты здесь. — руки мужчины опутали меня, я словно в коконе. — Оставайся со мной, ладно? Не спи, говори мне что-нибудь. Лия?

А мне так стало хорошо, что единственное желание осталось — расслабиться и дремать, прижавшись лицом к груди начальника. Что я и делаю, но вдруг меня выталкивает из сна ощущение, что мой рот кто-то хочет съесть. Ощущаю горячие губы, язык и их напор лишает меня остатков дрёмы.

41. Пётр

Вид Лии, теряющей сознание, заставляет меня в одно мгновение принять меры, чтобы девушка пришла в себя, хотя бы ненадолго.

И врать не буду — я наконец-то получил возможность безнаказанно целовать ту, что в последние недели не покидала моих снов. Снов эротических.

И теперь, несмотря на боль в ноге, меня жгла только одна мысль — Лия должна быть в сознании, должна бодрствовать.

Удар головой был довольно сильным и, что там конкретно произошло, кроме очевидного сотрясения мозга, неизвестно. Страх, липкий холодный страх охватил меня, словно ледяные пальца сжались вокруг моего сердца, заставляя его замирать при малейших признаках ухудшения самочувствия Лии.

И поэтому поцелуй получился таким безудержным, диким, отчаянным. Сначала Лия почти не реагировала, но потом я ощутил, как она напряглась, но не оттолкнула. Я углубил вторжение, едва ли осознавая, что сам могу спровоцировать обморок у девушки, если не дам ей возможности дышать.

— Лия, не спи, — зашептал я прямо в губы, едва ли на миллиметр отрываясь от них, — не спи, не спи… — бормотал еле слышно и вновь целовал, практически поглощая эту невозможно сладкую девчонку.