Всполохи на камне (СИ)

Именно тогда я и стал постоянным клиентом спортзала, перепробовал много чего, но остановился на обычной качалке.

Меня не привлекли спортивные лавры, мне хотелось учиться тому, что давало бы серьезный доход, благо умом природа не обделила и учёба была не проблемой. А вот тело требовало нагрузки ежедневно, иначе я становился, мягко говоря, излишне агрессивным.

И эти дни в реанимации в очередной раз доказали, что это так и есть. Я совершенно не владел собственным психическим состоянием и вёл себя как последняя скотина. Понимаю это, но сделать практически ничего с собой не могу.

Как бы странно это не звучало, но работа, секс и активное движение, делали из меня цивилизованного человека. В противном случае я зверел от мелочей. Получилось, что эта авария лишила меня всех самых важных компонентов адекватности!

С чувствами и другими глупостями у меня всегда были сложности, все эти розовые сопли меня не трогали, за исключением чувств самых близких людей. Тут я был безоружен и любое недовольство матери, например, могло сделать из меня ягненка, я был тих и любезен. И таким меня видели только несколько человек.

Это состояние было краткосрочным и вынужденным, а вот обычным и постоянным для меня является проявление жесткого, твердого характера. В работе самое главное — результат, а достичь его можно только дисциплиной и контролем.

А сейчас я потерял контроль над всей моей жизнью и, в перспективе, ещё не очень быстро его восстановлю. Лежачий и немощный — это невероятно сильно выводило из себя!"

"Вот и наорал на эту мелкую моль, которая пялилась не меня, когда я в себя пришёл. Лежу себе голый и беззащитный и каждая мелочь на меня может пялиться? Мои подчиненные в глаза мне смотреть боятся, чтобы лишний нагоняй за бесцельную трату рабочего времени не получить. А эта повисла на швабре и стоит любуется!

Девчонка она совсем, и явно не из храброго десятка, один мой окрик её в секунду из палаты вынес. Такая так и будет всю жизнь шваброй елозить, только на это характера и хватит. Притом пациенты палат, где она моет, должны быть без сознания, что бы ей не пришлось сильно пугаться их голоса.

И, как назло, я думал о ней, мазохизм это что ли, думать о пугале? Не знаю, спишу это на действие лекарств и отсутствие основных жизненно необходимых компонентов моего существования — работы, секса и движения.

Особенно секса. Эротический сон, из котрого меня вырвала мамина минералка, с грохотом разбившаяся об пол, был очень уж реалистичным. Проснувшись, первое, что я увидел, были огромные глаза той пигалицы. В них был такой испуг, что меня током прошибло, словно я колесом своей тачки щенка раздавил.