Охота вслепую

Молчун, официально числившийся генеральным директором торговой компании «Автоимпорт», контролировал львиную долю частного бизнеса Питера: рестораны, казино, базары, автостоянки, вокзалы, универмаги, коммерческие палатки. И он был жестким хозяином, умевшим железной рукой управлять всем этим обширным хозяйством.

Теперь, когда его не стало, все были заинтересованы в сохранении выстроенной им системы в целости и сохранности. Реальным претендентом на наследство убитого авторитета был его давний партнер и друг Яков Сазонов по кличке Сиплый.

Похороны назначили на третий день, по старому христианскому обычаю. На поминки должен был собраться городской сход, чтобы поставить на питерском хозяйстве нового хозяина.

К кладбищу в дорогих автомобилях, многие из которых были приобретены при посредничестве Молчуна, съезжались видные предприниматели, актеры театра и кино, композиторы, певцы, политические и общественные деятели — словом, известные всей стране люди… Пришедшие почтить память убиенного были неоднородны по своему составу, их разделяли воспитание, социальные перегородки, сословные предрассудки да и многие другие условности: деньги, прошлое, личные обиды… Но сейчас всех их объединила ужасная и нелепая смерть человека, чья деятельность помогала обустроить легкую, веселую, комфортную жизнь почти всем присутствующим на этих похоронах.

Гроб с телом Молчуна подняли на крепкие руки и медленно понесли к могиле, вырытой на первой аллее по соседству с кладбищенским собором. Медленно и печально звонил колокол. Донеся гроб до места, поставили аккуратно на железные козлы рядом с зияющей ямой. Возле гроба четверо хмурых парней в черных пиджаках и с проводками в левом ухе расстелили на земле огромный красный ковер, на который со всех сторон посыпались купюры — причем среди красных в изобилии попадались и зеленые. Когда на ковер с шуршанием упал последний дар, распорядитель похорон, высокий лысый дядька в черном костюме и черной шелковой рубашке, негромко приказал одному из черных пиджаков:

— Сверните ковер и отнесите вдове.

Это был Яков Сазонов, он же Сиплый, вчерашним решением городского воровского схода избранный преемником усопшего Молчуна.

— Передайте Татьяне Матвеевне, что это еще не все. Поминальные она получит от меня лично.

Сиплый подождал, пока родственники и многочисленные друзья простятся с покойным, и, последним приблизившись к открытому гробу, склонился над хозяином. Тот стараниями гробовщиков был словно живой: на щеках играл румянец, редеющие на темени волосы гладко зачесаны назад. Яков наклонился, чтобы приложиться губами к холодному челу, но вдруг пошатнулся и, вскинув руки к лицу, рухнул прямо на покойника.