Вскрытие показало…

 — И, насколько я понимаю, вся эта информация соответствует действительности?

— Не совсем. В газетах были некоторые неточности.

— Например?

Ох, как мне не хотелось вдаваться в подробности! И вообще обсуждать эту тему с Эмберги. Но он имел полное право спрашивать. Я должна была обо всем докладывать спецуполномоченному, потому что над ним стояло высшее начальство — и тоже требовало отчета.

— Например, после первого убийства в новостях сообщалось, что Бренду Степп задушили поясом коричневого цвета. А на самом деле это были колготки.

Эмберги записал мои слова.

— Что еще?

— В случае с Сесиль Тайлер писали, что ее лицо, а также постельное белье были в крови. Это, мягко говоря, преувеличение. На теле не обнаружено столь серьезных повреждений. Да, у Сесиль шла кровь из носа и рта, однако это — результат удушения, не более того.

— А упоминали ли вы об этом в предварительных отчетах? — поинтересовался Эмберги, закончив писать.

Вот оно. Наконец-то понятно, что у него на уме. Впрочем, мне понадобилось лишь несколько секунд, чтобы успокоиться. Эмберги имел в виду предварительный отчет о ходе расследования. Эксперт просто описывает то, что видит на месте преступления и узнает от полиции. Данные в таком отчете не всегда точны, потому что он пишется не в самых подходящих для сосредоточения условиях и до вскрытия.

К тому же отчеты составляют не судмедэксперты, а обычные практикующие врачи, добровольцы, за пятьдесят долларов, положенных за каждый выезд на место аварии, самоубийства или убийства, способные сорваться с места среди ночи или испортить семье выходные. В первую очередь они должны определить, требуется ли вскрытие, все подробно описать и сделать побольше фотографий. Даже если один из врачей-волонтеров, находящихся у меня в подчинении, и спутал спросонья колготки с поясом, никакого криминала в этом не было — мои врачи никогда не давали интервью.

Но Эмберги уперся:

— И все же я хочу знать, были ли упомянуты в предварительных отчетах коричневый пояс и окровавленные простыни.

— Нет. По крайней мере, не так, как об этом писали журналисты.

— Знаем мы, как пишут журналисты — делают из мухи слона, — встрял Таннер.

— Послушайте, — начала я, по очереди оглядев всех троих, — если вы намекаете на то, что информация просочилась в прессу через моих врачей-добровольцев, то вы глубоко заблуждаетесь. Я прекрасно знаю обоих врачей, которые писали отчеты о первых двух убийствах. Я работаю с этими людьми уже несколько лет. Они ни разу не прокололись. Отчеты по третьему и четвертому убийствам я составляла сама. Журналисты получают сведения не из моего офиса. На месте преступления толкалось достаточно народу — проболтаться мог кто угодно. Хотя бы ребята из бригады «скорой помощи».