Вскрытие показало…

В глазах промелькнуло нечто похожее на облегчение, даже на надежду — доктор все объяснит, доктор скажет, что Лори почти не мучилась.

Явно плохо соображая, Петерсен забормотал:

— Я ей вчера вечером звонил. Она сказала, что будет дома где-то к половине первого. Что у нее дежурство в больнице. Я приехал, смотрю, света нет, думал, она спать легла. Я дверь сам открыл… — Тут голос у него задрожал, сорвался. Петерсен стал ловить ртом воздух. — И я зашел в спальню… — Синие глаза наполнились слезами. — Умоляю вас, — теперь он обращался лично ко мне, — умоляю вас, не показывайте ее никому. Я не хочу, чтобы ее видели такой…

— Мистер Петерсен, нам необходимо осмотреть тело вашей жены, — сказала я как можно мягче.

И вдруг убитый горем Петерсен шарахнул кулаком по столу.

— Да знаю я! Я имел в виду всю эту шайку! Копов и всех прочих! Сейчас налетят, как стервятники, начнут фотографировать, потом в новостях покажут. — Крик пресекся, теперь голос Мэтта дрожал: — И какой-нибудь козел будет жрать пиццу и пялиться на мою Лори, мать его так!

Марино тут же отреагировал:

— Послушайте, Мэтт, у меня тоже есть жена. Я прекрасно понимаю ваши чувства. Обещаю, что не позволю фотографировать тело вашей супруги для новостей, как не позволил бы, будь это моя собственная жена.

Вот человек — врет и не краснеет!

Мертвые беззащитны. Я отлично понимала, что настоящие унижения у этой женщины еще впереди. Для начала беднягу сфотографируют, причем не абы как: от фотоаппарата не укроется ни один сантиметр ее тела. Снимки (увеличенные!) будут рассматривать эксперты, полицейские, адвокаты, судьи, присяжные и бог знает кто еще. Все особенности внешности и телосложения миссис Петерсен, все ее физические недостатки и все заболевания, которыми она когда-либо страдала, если таковые найдутся, обсудят, обговорят, занесут в протокол, в базу данных, размножат на принтере. Работники лаборатории и морга вспомнят боевую юность и в обеденный перерыв в лицах разыграют процесс, на котором жертва и преступник поменяются местами, — самая популярная развлекуха у второкурсников мединститута. Они тщательно исследуют тело и сделают выводы о привычках миссис Петерсен, а судья не преминет спросить, как она дошла до жизни такой.

Ничего не поделаешь, насильственная смерть касается не только родственников жертвы — этот аспект моей профессии всегда меня удручал. Я изо всех сил старалась защитить достоинство погибших, но сделать могла совсем немного, особенно после того, как смерть человека становилась «делом номер таким-то», а сам человек — вещдоком. Так уж повелось — сначала «плохой парень» лишает человека жизни, затем «хорошие парни» лишают его чести.

Марино сделал мне знак, и мы с ним вышли из кухни — там остались только Петерсен и юный офицер.