Вскрытие показало…

Тогда мы звоним куда следует, и фирма нагревает наше министерство на семьдесят баксов в час. Даже если мы готовы сотрудничать, эти уроды тянут резину — ждешь их вечно, как зарплаты. Да и айтишник наш не торопится — может, завтра появится, может, в понедельник, а может, и в среду. Это под настроение. Так что вам еще повезло, что я нашел парня, который сечет, как включается этот чертов принтер.

Мы провели в комнате полчаса. Наконец принтер выдал все, что мог, и Марино начал разрезать листы. Куча доросла почти до полутора метров. Марино сложил бумагу в коробку из-под принтера и, крякнув, поднял ее с пола.

Мы вернулись в диспетчерскую. Марино через плечо бросил молоденькому смазливому темнокожему оператору:

— Увидишь Корка — передай, мне надо с ним потолковать.

— Ладно, — зевнул офицерик.

— Скажи ему, чтоб больше не смел брать мою тачку — хватит дурью маяться.

Парень рассмеялся, сделавшись очень похожим на Эдди Мерфи.

Следующие два дня я провела в кабинете, облаченная в нейлоновый халат и с наушниками на голове.

Берта проявила ангельскую доброту, на целый день отправившись с Люси на прогулку.

Я специально не поехала в офис — там меня отвлекали бы каждые пять минут. Я пыталась опередить само время и молилась о том, чтобы успеть вычислить преступника прежде, чем вечер пятницы растворится в сером субботнем рассвете. Я ни минуты не сомневалась в том, что маньяк не пропустит и эту субботу.

Дважды я звонила Розе, проверяла обстановку. Она сообщила, что из офиса Эмберги меня домогались уже четыре раза с тех пор, как я уехала с Марино. Спецуполномоченный требовал, чтобы я немедленно явилась к нему и объяснила происхождение статьи на первой полосе, «очередную и самую вопиющую утечку информации», как он изволил выразиться. Эмберги желал получить отчет об исследовании ДНК, а также отчет о «последнем вещественном доказательстве». Наш спецуполномоченный до того рассвирепел, что не погнушался лично позвонить в мой офис и наорать на Розу.

— Роза, что вы ему сказали? — изумилась я.

— Что оставлю вам записку. Тогда он стал кричать, что сотрет меня в порошок, если я немедленно не соединю его с вами. Я сказала: «Да, пожалуйста». Я еще никогда ни на кого не подавала на суд…

— В суд, Роза.

— Ну, в суд. Пусть только еще раз наедет — получит по заслугам.

Я включила автоответчик. Если Эмберги вздумает терзать меня по домашнему телефону, ему придется довольствоваться автоответчиком.

Кассеты вымотали мне всю душу. Каждая содержала записи за целых семь дней. Конечно, кассета не крутилась сто шестьдесят восемь часов — ведь порой за один час поступало только три-четыре звонка, и те по паре минут. Все зависело от загруженности линии «911» в ту или иную смену.