Вскрытие показало…

Я потеряла счет времени, я уже не могла сказать, сколько мы просидели без движения.

— А хорошее сравнение, верно? Тот мух мочил, а этот женщин насилует — и каждый насечку делает на ремне…

Красный все горел, точно зловещий кровавый глаз.

— Так делал Болц с вами нечто подобное, а, док? Он вас насиловал?

— Что? — Я медленно повернулась к Марино. Он смотрел прямо перед собой, лицо его от красных фар проезжающих мимо машин казалось бледным.

— Что? — снова спросила я. Сердце бешено колотилось.

Зажегся зеленый, и мы поехали.

— Болц вас когда-нибудь насиловал? — повторил Марино так, будто видел меня в первый раз, будто я была одной из тех «красоток», кто притащил заявление в полицию.

Я почувствовала, что густо краснею — краснота поднималась по шее, ползла к лицу.

— Болц делал вам больно — например, пытался вас душить?

И тут я взорвалась. У меня перед глазами замелькали искры. В голове все смешалось. Кровь и ярость заливали мне глаза.

— Нет! Я вам уже все о нем рассказала, все гребаные подробности! Все, что хотела рассказать! Точка!

Марино опешил и не проронил больше ни слова.

Я не сразу поняла, где мы оказались.

Огромный белый циферблат плыл высоко в небе, над тенями и громадами, которые материализовались в стоянку автотранспорта. На переднем плане находились автомобили-лаборатории. Вокруг не было ни души — никто не видел, как мы подъехали к моей служебной машине.

Я отстегнула ремень безопасности. Дрожь терзала меня и не хотела отпускать.

Во вторник шел дождь. Серые небеса исторгали потоки воды с такой силой, что «дворники» не успевали очищать ветровое стекло. Моя машина стала лишь звеном в растянувшейся на шоссе и еле ползущей цепи автомобилей.

Настроение вполне соответствовало погоде. Последняя стычка с Марино вымотала меня, воспоминания о ней вызывали тошноту. Как давно ему все известно? Сколько раз он видел белую «ауди» у моего дома? Катался ли он по моей улице только из любопытства? Наверняка хотел посмотреть, как живет спесивая выскочка, которую неизвестно за какие заслуги назначили главным судмедэкспертом штата. Марино наверняка знал и какая у меня зарплата, и сколько я ежемесячно плачу по кредиту за дом.

Проблесковый маячок «скорой» и указание патрульного заставили меня перестроиться в левый ряд. Полиция оцепила место аварии. Погруженная в мрачные мысли, я объезжала искореженный автомобиль, как вдруг в мое сознание проник голос диктора:

«Над Хенной Ярборо было совершено надругательство сексуального характера. Затем женщину задушили, и эксперты считают, что она стала пятой жертвой серийного убийцы, который орудует в Ричмонде уже два месяца…»

Я сделала погромче. Радио ничего нового не сообщило — все это я только за сегодняшнее утро слышала раз пять.