Вся Агата Кристи в трех томах. Том 2. Вся Мисс Марпл

 — Взять, например… — он порылся в памяти, — …историю в Гринбарроу, случай с миссис Рейни, или Чарльзом Лидсом, или, вы помните, то семейство из Уэстбури, когда похоронили всех троих тихо-мирно, никто из лечащих врачей даже не заподозрил неладное. И не каких-нибудь врачей, а первоклассных, заслуженных.

— Ну хорошо, хорошо, — отозвался доктор Моррис. — Вы хотите сказать, что я мог ошибаться. Так вот, я так не считаю. — Он помолчал. — И кто же, по мнению Куимпера, этим занимается, если допустить, что все это не фантазии?

— Он не знает, — сказал Краддок. — Доктор Куимпер встревожен. Вы сами понимаете, когда замешаны большие деньги…

— Ну да, которые они получат после смерти Лютера Кракенторпа. И в которых весьма нуждаются. Все верно, только разве из этого следует, что ради денег они готовы убить старика?

— Не обязательно, — согласился инспектор Краддок.

— Как бы то ни было, — сказал доктор Моррис, — мой принцип — не увлекаться подозрениями, не имея на то оснований. Веских оснований, — прибавил он. — Признаюсь, то, что вы мне сообщили, для меня в некотором роде потрясение. Мышьяк, да притом в каких масштабах… и все же непонятно, почему вы приходите ко мне. Единственное, что могу вам сказать, — я ничего подобного не подозревал. Возможно, должен был. Возможно, мне следовало отнестись к этим неприятностям с желудком у Лютера Кракенторпа гораздо более серьезно. Но для вас это уже дело прошлое и значит, несущественно.

С этим Краддок тоже согласился.

— По правде говоря, мне нужно узнать побольше о семье Кракенторпов, — сказал он. — Не прослеживается ли у них в роду каких-либо странностей, психических отклонений?

Глаза из-под косматых бровей глянули на него зорко."

"— Что ж, неудивительно, если ваши мысли приняли подобное направление. Ну, старик-то, Джосая, был совершенно нормальный человек. Жесткий, трезвый, расчетливый. Жена его — неврастеничка со склонностью к меланхолии. Из семьи со множеством родственных браков. Умерла вскоре после того, как родился Лютер. И я бы, знаете, сказал, что Лютер унаследовал от нее известную… м-м… неуравновешенность, что ли. В молодости был вполне рядовой малый, только постоянно цапался с отцом. Отец был в нем разочарован, чем, по-моему, нанес ему душевную травму, и Лютер бередил ее в себе, покамест она не переросла в навязчивую идею, которую он внес и в собственную семейную жизнь. С ним стоит лишь заговорить, как бросится в глаза, что он на дух не выносит своих сыновей. Дочерей любит. И Эмму, и Эди любил, ту, что умерла.

— Откуда такая нелюбовь к родным сыновьям? — спросил Краддок.

— Ну, это вы подите спросите у нынешних новомодных психиатров.