Вся Агата Кристи в трех томах. Том 2. Вся Мисс Марпл

Вы не могли бы? Подумайте. Пусть не узнали ее в лицо — но не догадываетесь ли, кто она хотя бы может быть?

Он обратил внимание — не почудилось ли? — что ответ прозвучал после легкой заминки.

— Абсолютно не представляю себе.

Едва заметно манера поведения у инспектора Краддока изменилась. Это, впрочем, мало в чем обнаруживалось — разве что голос отвердел.

— Почему, когда мистер Уимборн сообщил вам, что эта женщина — иностранка, вы сразу решили, что она француженка?

Эмма не выказала никакого замешательства. Лишь приподняла удивленно брови.

— Разве? Да, кажется, так. Сама не знаю, откровенно говоря, просто всегда как-то принято считать, что раз иностранец — стало быть француз, пока не выяснится, какой он национальности на самом деле. У нас ведь правда большинство иностранцев — французы, вы согласны?

— Нет, не сказал бы, мисс Кракенторп. В особенности теперь. Выбор — самый широкий. И итальянцы, и немцы, австрийцы, выходцы из Скандинавских стран.

— Да, вероятно, вы правы.

— Не было у вас каких-либо особых оснований полагать, что убитая — скорее всего француженка?

Эмма не кинулась тут же отрицать. Немного подумала и лишь тогда, почти что с сожалением, качнула головой.

— Нет. Ничего не приходит на ум.

И твердо, не отводя глаз, выдержала на себе его взгляд. Краддок оглянулся на инспектора Бейкона. Тот подался вперед, показывая маленькую эмалевую пудреницу.

— Вам не знакома эта вещь, мисс Кракенторп?

Эмма взяла пудреницу, повертела ее в руках.

— Нет. Определенно не моя.

— И вы не знаете, чья?

— Нет.

— Тогда, я думаю, у нас нет причин вас больше беспокоить — на данное время.

— Спасибо.

Она коротко улыбнулась им, встала и вышла из комнаты. Довольно-таки быстрым шагом, отметил Краддок, — или снова почудилось? Словно бы подгоняемая чувством облегчения.

— Что-то знает, вы думаете? — спросил Бейкон.

Инспектор Краддок сокрушенно вздохнул.

— Ох, всегда наступает такой момент, когда это думаешь про каждого — что, дескать, знает чуть больше, чем готов тебе выложить.

— А так оно и есть обыкновенно, — тоном человека, умудренного опытом, заметил Бейкон. — Только чаще всего, — прибавил он, — это не имеет ни малейшего отношения к делу. Всяческая семейная требуха — либо когда-то оступились по дурости и дрожат, как бы это не вытащили наружу.

— Да, знаю. Но в любом случае…

То, что собирался сказать инспектор Краддок, так и осталось несказанным, ибо дверь в это мгновенье распахнулась и в комнату, весь кипя от возмущения, вломился, шаркая, старик Кракенторп.

— Дела! — начал он.