Вся Агата Кристи в трех томах. Том 2. Вся Мисс Марпл

Седрик, Эмма, Гарольд и мистер Уимборн, точно по команде, повернули к ней головы."

"Ответ, хорош он был или плох, она, естественно, подготовила заранее.

— Да откровенно говоря, — отозвалась она неуверенно, — сама не знаю… Было такое ощущение, что там следует навести порядок и чистоту. И потом… — она запнулась, — в сарае стоял очень неприятный, специфический запах…

Она рассчитала точно: все внутренне мгновенно отпрянули от столь непривлекательного сюжета.

— Да-да, — забормотал мистер Уимборн, — разумеется… судебный медик сказал, примерно три недели. По-моему, знаете ли, всем нам полезнее не сосредоточиваться на подобных предметах. — Он ободряюще улыбнулся Эмме, которая сильно побледнела. — Старайтесь помнить, что эта несчастная ни к кому из нас не имеет отношения.

— Ой ли? — сказал Седрик. — Откуда у вас эта уверенность?

Люси Айлзбарроу не без любопытства скосила на него глаза. Она уже подметила это разительное несходство между тремя братьями. С одной стороны — рослый Седрик, с лицом, задубелым от житейских бурь, темноволосой косматой головой и насмешливой повадкой. Из аэропорта явился небритый. Побрился, правда, перед тем, как ехать на дознание, но ходил до сих пор в том же, в чем приехал, — похоже, только то, что на себе, у него и было: поношенные брюки из серой фланели и мешковатый, видавший виды пиджак с заплатами на локтях. Вылитый персонаж из пьесы о богемной жизни, и тем гордый.

И рядом — его брат Гарольд, полная противоположность, типичный образчик финансиста, директора могущественных компаний. Высокий, подтянутый, с прямой осанкой; залысинки на висках, черные усики, безукоризненно одет: темный, идеального покроя костюм, жемчужно-серый галстук. Весь вид его выдавал тертого, преуспевающего дельца.

Сейчас он уронил натянуто:

— Совершенно неуместное замечание, Седрик.

— А почему? В конце концов, не в нашем ли ее нашли амбаре? Для чего-то она пришла туда?

Мистер Уимборн деликатно кашлянул.

— Возможно… м-м… на свиданье. Сколько я понимаю, ни для кого вокруг не секрет, что ключ держали снаружи, на гвозде.

В его голосе звучало категорическое неприятие столь вопиющих проявлений халатности. Звучало так явственно, что Эмма сочла нужным оправдаться:

— Так повелось еще с войны. Ради уполномоченных по гражданской обороне. Чтобы могли сварить себе там какао на спиртовке и погреться. А после — все равно жулику польститься в амбаре не на что — ключ там и продолжали оставлять. Известное удобство, скажем, для членов «Женского института». Если бы держать в доме, это могло бы создавать сложности — допустим, они хотят подготовить помещение, а у нас никого нет дома. С живущей прислугой — другое дело, но когда одни приходящие… — Голос ее замер.