Вся Агата Кристи в трех томах. Том 2. Вся Мисс Марпл

Фейн наверняка смог бы представить алиби.

— А он, казалось, любил меня, — сказала Гвенда. — Он называл меня «маленькой Гвенни».

— Ему нужно было играть свою роль, — ответила мисс Марпл, — Вообразите себе, что все это для него значило. С тех пор прошло восемнадцать лет. И вдруг являетесь вы с Джайлзом и начинаете задавать неприятные вопросы, рыться в прошлом, будить убийство, которое, как оказалось, не мертво, а просто спит. Спящее убийство… Я очень боялась за вас, мои дорогие.

— Бедная миссис Кокер, — сказала Гвенда. — Она осталась в живых просто чудом. Я рада, что ей лучше. Как ты считаешь, Джайлз, вернется она к нам после всего того, что произошло?

— Она вернется, если в доме будет детская, — серьезно ответил Джайлз.

Гвенда покраснела. Мисс Марпл улыбнулась и задумчиво посмотрела на лежавшее перед ними море.

— Как странно, что все произошло именно так, — проговорила Гвенда. — На мне были эти резиновые перчатки, я смотрела на них, а потом он вошел в холл и произнес слова, столь похожие на те. «Лицо…» и «мне слепит глаза…» — Она вздрогнула. — «Закройте ей лицо… Я ослеплен… она умерла молодой…» Если бы вы, мисс Марпл, не оказались рядом, это могло случиться со мной. — Она помолчала и тихо добавила:

— Бедная Хелен… Бедная красивая Хелен, она умерла молодой… Знаешь, Джайлз, ее больше нет в доме… в холле. Я почувствовала это вчера еще до того, как мы уехали. Теперь это обыкновенный дом. Он ждет нас, и мы можем вернуться домой, когда захотим…

1976

Перевод В. Кучеровская

Последние дела мисс Марпл

(сборник рассказов)[205]

Святое место

Жена священника вышла из-за угла своего дома, едва удерживая в руках охапку хризантем. На ее грубые, прочно сшитые туфли в изобилии налипла жирная садовая земля; частички почвы попали ей даже на нос, о чем она, разумеется, не подозревала.

Подойдя к старой, висевшей на одной петле калитке, она вступила с ней в единоборство, ибо та никак не хотела открываться. Налетевший порыв ветра подхватил было ее замасленную фетровую шляпку и снова опустил на голову — еще более набекрень.

— Тьфу ты! — воскликнула Пончик.

Прозвище это миссис Хармон получила по вполне понятной причине еще в детстве, и с тех пор оно прилипло к ней намертво, хотя родители-оптимисты и нарекли ее когда-то Дианой.

Крепче прижав хризантемы, она протиснулась в калитку и, пройдя через церковный двор, подошла к дверям церкви.

Ноябрьский воздух был мягким и сырым. Плывущие по небу облака оставляли то здесь, то там лоскутки голубого неба. Внутри, в церкви, было темно и холодно. Ее протапливали только к службе.

— Бр-р-р! — выразительно произнесла жена священника. — Лучше управиться поскорее. А то здесь умрешь от холода.