Вся правда, вся ложь

Его телефон оказался отключен. Вот и посылай ему смс. Через полчаса я позвонила еще раз, с тем же успехом. Будь на месте Берсеньева кто-нибудь другой, я бы, наверное, заволновалась, но Сергей Львович не из тех, о ком следовало проявлять беспокойство. Интересно, он в самом деле на дереве сидит? Хотелось бы взглянуть… Ладно, как бы скверно мне сейчас ни было, ему еще хуже. Я-то просто от скуки изнываю, а он по лесу болтается или прыгает по веткам, точно белка, если действительно сейчас в лесу. Может, сидит в своем офисе, в тепле и уюте, а я здесь глаза пялю на чужую тачку. Дурацкая идея, с чего он взял, что Одинцов бросится в лес? И тут за-звонил мой мобильный. Голос Берсеньева звучал весело, не похоже, что парень страдает, с трудом ба-лансируя на ветке.

— Как дела? — спросил он.

— Никак. Одинцов приехал на работу и торчит здесь с самого утра. Я сижу в переулке, сторожу его машину.

— Уверена, что офис он не покидал?

— В здании три двери, а я одна. Машина точно на месте.

— Я и не рассчитывал, что от тебя будет толк, — осчастливил Берсеньев. — Но было бы куда хуже, если б ты со мной потащилась.

— А ты где? — насторожилась я.

— Где, где, в лесу. Дятла изображаю.

— Уверена, тебе это блестяще удается.

Он хмыкнул и милостиво предложил:

— Отправляйся домой, будем считать твою миссию законченной.

— Как домой? Я что же, зря полдня здесь сидела?

— Ну, если хочешь, еще посиди. Я не против.

Берсеньев засмеялся и дал отбой, а я принялась чертыхаться. Скорее, из упрямства проторчала возле офиса еще два часа и наконец увидела Одинцова в компании мужчины с пышными усами. Стоя возле машины Геннадия Владимировича, они немного поговорили, затем простились, усатый бодро зашагал по переулку, а Одинцов уехал. Я, само собой, последовала за ним. Его сегодняшний маршрут мало чем отличался от вчерашнего, правда, в супермаркет он не заезжал, сразу проследовал к Ольге Валерьяновне. Пробыл у нее чуть больше часа и отправился домой. Когда он свернул во двор дома, где жил его брат, уже стемнело.

День можно смело считать потерянным. Злясь на себя, Берсеньева и весь белый свет, я поехала на работу, в основном потому, что не знала, куда еще податься.

Девчонки ехидно ухмылялись, наблюдая за тем, как я устраиваюсь за столом, и выразительно поглядывали на часы, висевшие в приемной.

— Меня задержало дело государственной важности, — сообщила я, чтобы они не очень напрягались.

Дверь кабинета открылась, и Агата Константиновна поприветствовала меня радостным воплем:

— О, ты снова с нами! У тебя одна труба лопнула или сразу все?

— Одна, но мороки от этого не меньше.

— Я думала, в родном ЖЭКе тебя ценят и поспешат на выручку. Кстати, если так пойдет дальше, ты Очень скоро вновь вольешься в их дружный коллектив.