Вся правда, вся ложь

Хотя в моем случае все худо-бедно понятно. Я — мужчина, ты — женщина, должно быть, инстинкт срабатывает: детей, женщин и больных надо защищать, хотя разумней держаться от них подальше. Особенно от больных, это как раз твой случай.

— Ты стриженой скажи про свои инстинкты, она прольет слезы умиления.

— Слушай, — ахнул Берсеньев, — а может, ты уже созрела для нового чувства и тебя непреодолимо тянет ко мне?

— Ты меня дразнишь, — наконец-то сообразила я.

— Дразню, — кивнул Сергей Львович. — А шею тебе свернуть при всем желании не могу. Димка-то прав, это все равно что ежика обидеть.

— Еще один придурок на мою голову. Слушай, умник, а почему бы тебе самому не влюбиться? Хоть в ту же шатенку из «Гранда». Женился бы, нарожал детей… А ты сидишь в пустой квартире, смотришь на закат и пьешь горькую. Свою великую любовь оплакиваешь.

Берсеньев схватил меня за шиворот и больно ткнул в переднюю панель, я охнула, собралась вопить, но сдержалась.

— Ну, вот, ежика обидел, — сказала со вздохом.

Берсеньев засмеялся.

— Я ведь предупреждал — не наглей. Мы с тобой, счастье мое, похожи… вот, к примеру, ты…

— Может, с тебя начнем? — вытирая лицо ладонью, предложила я."

"— Возьми платок в бардачке, — кивнул Берсеньев. — Сколько раз ты была замужем? Четыре? И все твои мужья были тебе по барабану.

— За первого я вышла по глупости, а третьего родители сосватали.

— Но второго и четвертого ты выбрала в здравом уме? А потом появился Стас, и все, приехали… Никем его не заменить, из сердца не вырвать, а горькая судьбинушка распорядилась так, что вместе ужиться не смогли.

— Я поняла. Я неуважительно относилась к чужим чувствам, и господь вознамерился показать мне, где раки зимуют. Вот тебе любовь, по самое не могу.

— Точно. Сунет ее господь дуракам в руки, да не скажет, что с ней делать. И они ее по глупости профукают. Хотя в твоем случае есть хорошие шансы, и я бы ими воспользовался.

— Чтобы растолковать все это, необязательно было тыкать меня мордой в панель.

— Я легонько. Знай свое место. В этом мире командуют мужчины.

Он въехал во двор, и я поспешила выбраться из машины, но Берсеньев меня остановил. Ухватил за подбородок и развернул к себе.

— Разгадка-то проста, — улыбнулся он, но говорил серьезно. — Как ни парадоксально это звучит, со мной ты чувствуешь себя в безопасности. Потому что я от тебя ничего не хочу. В отличие от Димки, Славки и прочих твоих мужиков. А ты ничего не хочешь от меня.

— И все равно мордой в панель не стоило.

Доходчивые разъяснения Берсеньева моей задумчивости не уменьшили, и в квартиру я поднималась, сурово хмуря лоб. Попробовала приготовить обед, но тут же бросила это занятие, полежала на диване, телевизор посмотрела. Ехать одна в Головано во не рискнула, вдруг правда накосячу.