Бывшие. Вспомнить всё... (СИ)

 — Расскажи, что ты мне сделаешь?

Порочные глаза совсем рядом. Всё ближе нагло улыбающиеся губы. Запах парфюма и смуглой кожи режет сознание…

«Что он собрался делать?!» — заметалась паническая мысль. Я подняла руку, чтобы оттолкнуть гада, и в этот момент лифт дёрнулся и встал.

Одновременно погас верхний свет, оставив только тусклую лампочку аварийной подсветки.

— Это что?! — ахнула я и замолкла, прижав пальцы к губам.

В наступившей тишине Макс поднял голову к потолку и что-то на нем поизучал. Прислушался к звукам снаружи. Потыкал в кнопки этажей и экстренного вызова.

Повернулся ко мне и со странным удовольствием в голосе сообщил:

— Упс, Адеева. Мы застряли.

— Застряли? — повторила я тупо. — Да быть не может! Это временно, сейчас лифт поедет!

— Ну-у, возможно…, — в голосе Воронова послышалось сомнение.

— Точно-точно поедет!

Я поставила на пол оттянувшую все руки корзину с розами. Решительно оттеснила Макса от панели с кнопками, и пробормотав: — Поедет, конечно, куда он денется! — начала нажимать на все этажи подряд.

Лифт мертво стоял, никак не реагируя на мою активность.

— Так, надо позвонить, чтобы нас вытащили! — вдруг озарила меня гениальная мысль.

По-прежнему стоя к Воронову спиной, а к кнопкам лицом, сунула руку в карман жакета.

Потом в другой, и застонала от досады — я же оставила телефон в офисе на зарядке, когда пошла пить кофе! Думала, вернусь минут через двадцать…

Кто же знал, что по дороге меня подкараулит Настасья со своей просьбой встретить курьера? Встретила, называется, на свою голову.

Не поворачиваясь, буркнула:

— Я телефон в офисе оставила. Позвони ты.

— Думаешь стоит тратить заряд на звонки? — хмыкнул Воронов.

— Почему нет? Сообщим кому следует, что застряли. Приедет бригада ремонтников и запустят лифт.

— А если не приедет, и мы останемся тут с тобой до утра, Адеева? — прямо возле уха, заставив меня замереть, вдруг зазвучал мурлыкающий шепот.

Волос коснулось горячее потяжелевшее дыхание. По рукам и шее тут же помчались подлые мурашки, вздыбив на них все волоски.

А голос продолжал шептать:

— Вдруг ты начнешь бояться темноты, и мне придется много часов подсвечивать телефоном, чтобы спасти тебя от паники, Оладушек?

— Не называй меня этим дурацким…, — я в ярости крутанулась на пятках, собираясь высказать все, что думаю про «Оладушек». Заодно и про вызывающий мурашки шепот прямо в ухо.

Повернулась и зависла, уперевшись взглядом в насмешливо улыбающиеся мужские губы.

Еще в волевой подбородок с маленькой ямочкой посередине, которую сейчас не было видно под щетиной. И все это совсем-совсем близко к моим глазам.

— У тебя что, денег на станок и пену для бритья нет, Воронов? — просипела я неожиданно пересохшим горлом. — Оброс как дикарь.