Всё начинается со лжи

Да, покупать небольшими пакетами, дорого — это правильный, хорошо продуманный и рассчитанный на долгосрочную перспективу шаг. Но не тогда, когда до собрания акционеров меньше полутора месяцев, а у меня на хвосте свора голодных собак. Поэтому я надеялся перекупить те самые два процента, что болтались мёртвым грузом у собственника из Лондона. Но чёртов сэр Грегори сказал, что ему уже сделали предложение и куда интереснее моего, но дал мне время подумать до завтрашнего утра.

Интереснее, чёрт побери!  Интереснее, не выгоднее! А что интересного я могу предложить этому любителю овсянки, туманов над Темзой и мускулистых парней? Уж точно не свою задницу.        

Я измучился, пытаясь понять кто и что мог предложить ему за акции. Пролистал тонны страниц в поисках чего-то, чем его можно было заинтересовать. Но всё это было глупо, потому что всё, что я мог ему предложить, он и сам мог купить. Разве что усыновить его. Выросший без родителей, он унаследовал их состояние, но во всех интервью говорил, что отдал бы всё, чтобы они были живы. Но никто не бог.

С этими дурными мыслями я и уснул в халате перед ноутбуком на диване.

А проснулся от звонка в дверь.

Едва разлепив один глаз, я её распахнул. И моментально прозрел.

— Какого чёрта! Ты что здесь делаешь?   

И это всё, что я запомнил: Юлия Владимировна в халатике на голое тело с победной сияющей улыбкой на губах и протянутой ко мне ладонью.

Я думал так бывает только в кино. Поскользнулся, упал. Очнулся, гипс…

Но, честное слово, лучше бы я очнулся как мумия по макушку в гипсе, чем в постели голый рядом с Юлькой.

— Привет, коть, — потянулась она довольно. Как обычно потягивалась после бурной ночи, как довольная нагулявшаяся кошка.

С её ноги на меня таращился череп с выползающей из пустой глазницы змеёй — прозванная мной «Песнью о Вещем Олеге» татуировка, — а мне до ужаса, до тошноты, до слёз, чёрт побери, хотелось заново уснуть и проснуться… вчера.

— И не надейся, что ничего не было, — правильно оценила она мой окаменевший вид. — И оставь надежду что-нибудь вспомнить, — выскользнула она из-под одеяла.

Как была, голая пошла к своей сумке. Достала сигареты и, снова завалившись рядом со мной, закурила.

— Это номер для некурящих.

— Фу, какой ты зануда. На, — кинула она мне телефон. Мой телефон. — Освежи память.

Нет, нет, нет! Я не хотел это включать. Я не хотел это видеть! Но палец сам скользнул по иконке видео. И меня оглушил звук.

Мне хватило пары секунды, да что там, доли секунды, чтобы понять, насколько всё, что она сказала, было правдой.

— Вот так же поступили и со мной, — выпустила она дым в потолок, явно метя в датчик дыма, но было слишком высоко. — На том видео, что ты мне вручил лично в руки.

Оглушённый, раздавленный, убитый я не мог ничего сказать.