Всё начинается со лжи

— Не буду я вести ни эти часы, ни эти занятия. Ещё и бесплатно! — взвизгнула она.

— Конечно, будешь. А кто должен отдуваться за твоего нерадивого доцента?

— Так раскидай на всю кафедру, — материализовалась та у стола Тертицкой.

— А вся кафедра за что должна страдать?

— Анна Михална, — покосилась на меня Калугина, понижая голос до шёпота. — Вы же не можете… Вам разве Коган не звонил?

— Коган?! — удивилась Тертицкая. — Ну, конечно, звонил. Только, милая моя, где я, а где тот Коган. Хотя, знаешь, а пусть он сам за Лейман, а вернее за тебя теперь лекции читает. Я не против. Договаривайся, — закрыла она потрёпанную тетрадь, всё ещё лежащую на столе. Уставилась в вытянувшееся бледное лицо Калугиной. — Нет?! А что так? Он попросил — ты попросила? Это разве не так работает?

— Не так, — снова оглянулась Калугина на меня. И, перегнувшись через стол, что-то зашептала совсем тихо, так, что я не слышала.

— Правда? — брезгливо отодвинула Тертицкая Калугину от себя одним пальцем и скривилась. — А новую ногу он мне, случайно, не купит? А то эта как-то поизносилась, болит, зараза. А новую совесть тебе не справит? Нет?

— Анна Михална, ну при чём тут совесть, — фыркнула та, одёргивая платье, словно её только что поимели.

— Совесть, она, милочка, всегда причём. Тебе пора, — небрежно кивнула на неловко топчущуюся в дверях студентку.

— Иду, иду я уже, — недовольно осадила Калугина так и не успевшую ничего сказать девушку.

— И к лекции по кольпоскопии готовься! — крикнула ей вслед Тертицкая.  

А потом повернулась ко мне.

 — Или Лейман сама дочитает? А, Лейман?

Я грустно усмехнулась.

— Ну вот и чудесно, что вы улыбаетесь, Эльвира Алексеевна. А то я уж грешным делом подумала всё, лапки свесили, сдались.

— Возможно, и сдалась, — опустила я голову. — Я пока не знаю. Противно. Горько. Больно.

— Да, приятного мало, — кивнула она. — И докторскую придётся на другую тему писать. Твоя, увы, не по моему профилю. А я, как твой новый научный руководитель, с тебя три шкуры спущу.

— Анна Михална, — встретив её упрямый взгляд, я покачала головой. И думала не запла̀чу, но глаза предательски защипало. — Не надо. Спасибо вам большое. Но, правда, не надо, — вытерла рукой потёкшие слёзы.

— Ой, неужели боишься, что и мне за тебя достанется? — усмехнулась она. — Или, думаешь, я ещё кого-то боюсь?  

— Все мы чего-нибудь боимся, — всхлипнула я и полезла в сумку за платком. — У каждого есть что отнять.

— И не поспоришь. У каждого, — кивнула она. — И у Когана. И у того, кто стоит над ним и дёргает за ниточки, как марионетку. Но я не из тех, кто сидит и ждёт божьей кары или подставляет вторую щёку. Но и от помощи не отказываюсь. И тебе не советую. Ты хороший специалист, Эля, талантливый врач и неравнодушный человек, что в наше время уже редкость.