Всё начинается со лжи

И, наверно, только я понимал, что и отец, и Амин, и Лиза рядом сейчас оказались не случайно. Юлька явно подбивала Алескерова на скандал. Он даже уже встал, когда вдруг пришла Лиза. Возможно, хотел пригласить на танец Эльвиру. Мне, конечно, пришлось бы ему отказать. Прикоснуться к ней я бы не позволил, чего бы мне это не стоило. А большего, чтобы вспыхнула ссора, и не надо.  

И сейчас я как никогда гордился своей семьёй.  

Как мне всё же повезло с ними. И только сейчас до меня, идиота, дошло, что отцу плевать было на Пашутинские акции, он предложил их выкупить у меня только потому, что это мне нужны были деньги, он бы дал их и так, да только я бы, конечно, так не взял.

Ну что ж, расту, глядишь так скоро отпущу и все свои детские обиды на него.

Хотя я и получил нагоняй от Эльвиры по дороге домой. Ведь Лиза не могла не перевести разговор на Матрёшку.

— Поверить не могу, что ты возил к ним Машку, а мне ничего не сказал, — кипятилась она всю дорогу, размахивая руками. — И Машка партизанка, вся в отца, ведь не проболталась!

Боже, какая же она потрясающая, когда злится!

А какое потом было бингерлѐ! Опять! Нет, определённо свадьба удалась.

— Так и что в той истории с Красноярским мессией было не так? — спросила Эльвира меня на следующий день в аэропорту.

Та, прищурив глаз, показала ей «ок». И ободрённая выполненной тяжёлой миссией, Машка тут же забыла про нас и повисла на ограждении как на турнике, копируя мальчишку, что уже вовсю там кривлялся, строя ей глазки.

— Ты самая строгая и самая лучшая мать в мире, — шепнул я, прижав к себе Эльвиру. — А этому сопляку я сейчас уши откручу.

— Ах ты злыдень ехидный, — прикусила она меня за ухо. — Оставь детей в покое. Пусть резвятся.

Мне казалось, что любить их больше невозможно, но каждый день приносил какие-то новые открытия. Вот только что я почувствовал каково это быть отцом, когда к твоей принцессе пристаёт какой-то пятилетний нахал. И я уже горевал, сколько времени проведу вдали от них, и считал часы, когда вернусь.

Эльвира посмотрела на меня вопросительно, и я вспомнил, что она задала вопрос.

— Неправильно в той истории с Юлькой было всё. И прежде всего, что, вытащив её из того ада, измученную, истерзанную, измождённую, я ведь вернулся.

— Присматривать за ней?

— Может и так. Всё меняется, — помог я Матрёшке закинуть ногу на гладкую трубу и придержав, помог кувыркнуться. — Сейчас я, честно, даже не вспомню те чувства, что мной тогда двигали. Но где-то через год, может, больше, когда после долгого процесса мужика уже посадили, я случайно наткнулся на странные счета и поехал поговорить с ним в тюрьме.

— Она ему за это платила? — предположила моя умница.

— Хуже. Использовала и сдала. Он был так зол, что обещал убить её, когда выйдет, потому что она дала против него показания.