Вся ложь

После того, как я проснулась в больнице в тот день, я боролась с чувством принадлежности и того, что что-то — или кто-то — полностью принадлежит мне.

Теперь я признаю, что хочу, чтобы Ашер был этим кем-то. Я хочу, чтобы он принадлежал мне. Говорил со мной. Прикасался ко мне.

Может, именно поэтому его отказ причиняет боль больше всего.

Мне больно, что он так сильно ненавидит меня.

Он опускается на колени перед моим лицом, сжимая свой твердый член обеими руками.

— Ты закончишь то, что начала.

Я сглатываю, внимательно глядя на него.

— Я думала, ты сказал, что я манипулирую тобой — почему ты хочешь, чтобы я закончила?

— Потому что ты будешь делать это на моих условиях. — он прижимает головку к моим губам; с нее стекает предварительная сперма. — Открой.

Если я это сделаю, этот момент закончится.

Секунду я просто наблюдаю за ним: за его идеальным прессом, татуировками, змеящиеся по плечам, и мрачной тенью, покрывающей его черты. Это похоть и что-то еще, что я не могу распознать.

Он ложится на бок, так что его член оказывается у моего лица, а его обнаженное твердое тело прижимается ко мне спереди.

— Открой. Этот. Рот.

В его тоне столько властности, столько... мужественности.

Конечно, я могу сопротивляться ему, но на данный момент это совершенно бесполезно. Это то же самое, что сопротивляться самой себе, и встретиться с детективом, я не могу с этим смириться.

Я приоткрываю губы и беру его, используя свою руку, направляя его.

Тихие звуки вырываются из задней части моего горла, когда он позволяет мне доставить ему удовольствие. На этот раз он не вмешивается. Он позволяет мне контролировать темп, доставляя ему удовольствие так, как я считаю нужным.

Если возможно, он еще сильнее твердеет у меня во рту. Я не могу насытиться тем, что он такой.

Я не могу насытиться тем, что он полностью принадлежит мне.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь ускориться, горячий влажный язык лижет меня от основания до вершины клитора.

Я задыхаюсь вокруг его члена, дрожь всего тела проходит через меня.

Черт. Это так приятно.

Он делает это снова, и я сжимаюсь, думая, что кончу только от этого ощущения.

— Кто сказал тебе остановиться? — он говорит против моих чувствительных складок, пока его палец дразнит мой вход.

Он проникает своим языком в меня, входя и выходя.

Мои глаза закатываются. Удовольствие гудит под поверхностью, угрожая захлестнуть меня.

Я борюсь с нарастающим внутри меня ощущением, пытаясь брать его так же сильно и глубоко, как он делает со мной.

Его язык проникает в меня и выходит с безжалостной настойчивостью, которая превращает меня в бескостную. Он дразнит мой клитор большим пальцем, посылая через меня толчки удовольствия.

— Черт, — ворчит он в мою сверхчувствительную кожу. — Ты на вкус как сладкая пытка.